Звезда
Шрифт:
– Ты что, влюблен в нее? – Но по его глазам она поняла, насколько глупый вопрос задала.
– Был влюблен. – В первый раз он не лгал ей. Но теперь все равно поздно говорить правду. Их брак с самого начала не заладился. Он никогда не переставал мечтать о том, чего у них с женой не было и в помине. О том, что он в полной мере испытал в те короткие мгновения, когда был с Кристел.
– А сейчас?
– Не знаю. Я не видел ее очень давно. Но я еду туда совсем не поэтому. У нее нет больше никого, к кому бы она могла обратиться.
– Как трогательно. – Элизабет поднялась и направилась к лестнице, ведущей в спальню. – Подумай над тем, что я сказала. Прежде чем уехать. Думаю, ты решишь найти для нее другого адвоката с помощью телефонного
Но Спенсер, как только она ушла, позвонил в аэропорт и заказал билет. Медленно поднимаясь по лестнице, он думал, что теперь произойдет между ним и женой. Но сейчас это не имело значения. Сейчас главное – спасти Кристел. И к этому надо подойти с трезвой головой. На карту поставлена ее жизнь. В этой истории был один положительный момент – Эрнесто Сальваторе мертв. Но Спенсер прекрасно понимал, что ее могут приговорить к высшей мере наказания или к пожизненному заключению.
Он поднялся в свою комнату и собрал вещи. Потом позвонил боссу и сказал, что вынужден полететь в Калифорнию по личному делу. Босс его прекрасно понял, и Спенсер сказал, что позвонит ему сразу же, как только выяснит, как обстоят дела. Он зашел в спальню и увидел, что Элизабет спокойно читает газету. Она странно посмотрела на него, он заглянул в газету и понял, что она читает статью об убийстве Эрни, над которой была помешена большая фотография Кристел. Она выглядела далеко не такой красивой, как в жизни, но все равно была просто очаровательна в огромной шляпе, сильно декольтированном платье, со струящимися по плечам белокурыми волосами. Казалось, ее глаза смотрят тебе прямо в душу. Элизабет, оторвавшись от фотографии, взглянула на Спенсера. На ее лице появилось выражение недоумения. Она видела эти глаза когда-то давно и теперь, глядя на мужа, вспомнила где.
– Это та самая девица из ночного клуба, не так ли?
Она помнила ее. Увидев Кристел хоть однажды, невозможно было ее забыть. И Спенсер медленно кивнул. Теперь она знала правду. Да, он обманул ее насчет Кристел с самого начала, но тогда он еще пытался внушить себе, что влюблен в Элизабет Барклай. А теперь он глядел жене в глаза, чувствуя печаль, сожаление и свою вину. Они оба прекрасно знали, что их брак с самого начала был всего лишь глупой ошибкой.
– Забавно, – промурлыкала Элизабет, – я все время подозревала, что это она. Я все еще помню, какое в тот вечер у тебя было лицо. Ты выглядел так, как будто в тебя ударила молния.
Он улыбнулся. Именно эти слова он произнес много лет назад, рассказывая ей о своих чувствах. Он вспомнил про раскаты грома, молнии, ангелов...
– Так ты едешь? – Она снова посмотрела ему в глаза.
– Да.
Она кивнула и выключила свет. Лежа в постели рядом с женой, он думал о Кристел, как она там, в тюрьме...
33
Железная дверь открылась с дурацким клацающим звуком, и Спенсер оказался в маленькой комнате с большим окном, старым, разбитым столом посередине и двумя стульями. Охранник оставил его одного, закрыв за собой дверь. Одно только пребывание здесь показалось ему ужасным. Когда ввели Кристел, он совершенно опешил. На ней был синий тюремный халат, а руки скованы наручниками за спиной. Она смотрела на него расширенными от страха глазами, и сердце Спенсера разрывалось от боли, пока он смотрел, как охранник снимает с нее наручники и уходит из комнаты, оставляя их вдвоем. Спенсер не смел даже поцеловать ее, так как считался ее адвокатом. Он мог смотреть на нее, чувствовать, как любовь к этой девушке, которая никогда не проходила, возвращается к нему с новой силой. И как только их глаза встретились, он понял, что и она никогда не переставала любить его. Все переживания прошедшего года исчезли, как будто их и не было, и он, стоя напротив Кристел, почувствовал себя сильным и способным защитить ее.
Он подозревал, что комната прослушивается, поэтому, тихо произнеся необходимые слова приветствия, дотронулся до руки девушки,
– Как ты себя чувствуешь?
Она кивнула и села, не выпуская его руки. Спенсер подождал несколько минут, прежде чем начал задавать вопросы. Он попросил ее рассказать ему все сначала и был потрясен услышанным. Сальваторе держал ее, как рабыню, правда, клетка была позолоченной, но она охранялась очень тщательно. В последние месяцы Кристел делала только то, что он ей позволял. Работа в картине, вечеринки, появление в обществе, поездки за город. Все остальное время он держал ее дома под тщательным наблюдением. Она не смирилась и постоянно ссорилась с ним. Но никогда конкретно ничем не угрожала.
– Кто-нибудь слышал ваши ссоры?
– Служанки, – кивнула она, – шофер.
– А кто-нибудь из его друзей?
– Да, некоторые. Они обычно приезжали к нему в Малибу. Но он никогда не посвящал меня в свои дела.
Она также подозревала, что у него была другая женщина. За последние несколько месяцев он несколько раз грубо изнасиловал Кристел и один раз поставил ей под глазом синяк, из-за которого ей пришлось отказаться от съемок на две недели. Это известие просочилось в газеты. Они написали, что с ней произошел несчастный случай, она сильно повредила лицо и временно не может сниматься. Вместо этого она занялась озвучиванием фильма, так как теперь в картинах звучали ее песни.
Спенсер спросил, уставившись в стол:
– Почему ты не позвонила мне?
– Он сказал, что убьет тебя, если я еще хоть раз попытаюсь связаться с тобой. Он знал, кто ты, видел тебя в тот раз, когда ты приезжал. Поэтому... – она заколебалась, – в прошлом году, когда ты позвонил мне, я сказала, что между нами все кончено. Я испугалась за тебя. – Она посмотрела на него с грустью, вспомнив боль, которую тогда испытала. Но сердце Спенсера радостно екнуло. Значит, она любила его и отказалась только ради того, чтобы он был в безопасности. Он смотрел на нее ласковыми глазами и улыбался, а Кристел рассказывала, что Эрни обещал и ее убить, а в последнее время все чаще возникали ссоры из-за контракта. – Все деньги он забирал себе. Все, до последнего цента. Он давал мне только на одежду.
«Она жила с ним, как проститутка с сутенером», – подумал Спенсер, но вслух этого не сказал. Он сидел и слушал, время от времени записывая то, что считал важным. Он расспрашивал ее о разных людях и событиях, а также о времени и месте, где они происходили.
– Я считала, что многим ему обязана, и просто не понимала всех его действий. – Она посмотрела Спенсеру прямо в глаза, и у него защемило сердце от этого честного, прямого взгляда. К тому же теперь он знал, почему она запретила ему приезжать в Калифорнию. – Сейчас я понимаю, что он с самого начала считал меня своей собственностью. Я для него была вещью. Вещью, которую он нашел и смог сделать на ней деньги. А сперва он внушил мне, что делает все только ради меня. – Она с горечью посмотрела на Спенсера. – И я привыкла к мысли, что должна ему. А он отнял у меня все, даже тебя.
Теперь Спенсер очень хорошо это понимал.
– И что потом?
– Мы очень часто ссорились.
– На людях?
– Иногда. – Она была с ним совершенно откровенна. – Я как-то сказала Хедде, что собираюсь разорвать с ним контракт и ищу нового агента. Он чуть не убил меня за это. Мне кажется, с ним в доле был кто-то еще и он боялся, что тот или те будут недовольны. Но точно я ничего не знаю, потому что больше никогда не видела свой контракт, а в тот день, когда я подписывала его, я была слишком наивна и не прочла его. – Она потеряла связь даже с Гарри и Перл. В конце концов Сальваторе отрезал ее от всех. Она только работала, и с каждым разом ее картины становились все значительнее и популярнее. Его капиталовложение давало хорошую прибыль. Как удачливая породистая лошадь...