Чтение онлайн

– Но это же неправда. – Кристел едва могла говорить, слезы душили ее, она думала об отце, которого потеряла, и не могла поверить, что собственная мать может так жестоко обвинять ее. Конечно, она замечала отсутствие Кристел, когда та ходила к Бойду с Хироко.

– Твоего отца уже нет, это он вечно позволял тебе беззастенчиво лгать. И не думай, что тебе удастся так же дурачить меня. Если будешь злить меня, Кристел Уайтт, то живо уберешься отсюда. Я не позволю, чтобы ты носилась как бешеная! Это приличный дом, нечего забывать об этом!

Кристел невидящими глазами смотрела, как мать вошла в комнату, в которой умер ее отец. Отца нет, и никто на свете не заступится за нее. Она стояла посреди гостиной

и вслушивалась в тишину, царящую в доме. И как никогда она жалела в эту минуту, что потеряла отца. Потом она медленно вошла в свою комнату и легла на кровать, которую когда-то делила со своей сестрой. Она продолжала думать о том, почему же они ненавидят ее так сильно. Ей никогда бы не пришло в голову, что, может быть, это оттого, что отец ее так любил. Но не только из-за этого, а еще и оттого, как она выглядела... как двигалась... и как она на них смотрела. Лежа на кровати, она понимала, что теперь ее жизнь никогда не будет уже такой, как раньше. Отец оставил ее одну. И в тишине комнаты она начала плакать, ей было страшно.

Ребенок у Хироко родился позже назначенного срока. Она родила его не в марте, а только третьего апреля. Кристел пришла в тот день проведать ее. Хироко выглядела усталой и больной, но в отличие от Бекки никогда не жаловалась и оставалась дружелюбной и ласковой, всегда приветливо встречала подругу. Прошло уже шесть недель со смерти отца Кристел, и она теперь приходила к Хироко почти каждый день. На ранчо ей было неуютно и одиноко, мать срывалась по всяким пустякам. Кристел думала, что мать очень переживает смерть Тэда и не знает, как выразить свою боль. Она поделилась своими мыслями с Хироко, и та согласилась, что это возможно, но Бойд по секрету сказал жене, что Оливия никогда не любила свою младшую дочь, даже когда та была еще маленькой. Он не раз замечал, что она могла отлупить Кристел из-за какого-нибудь пустяка, в то время как всегда открыто баловала Ребекку. Видимо, ей не нравилось, что Тэд души не чаял в Кристел, и об этом знали все, даже дети их друзей. Это был как бы всеобщий секрет в долине.

Хироко с Кристел спокойно провели послеобеденное время, и девушка вернулась домой в сумерках. Матери не было на ранчо – она с Бекки уехала в город, – и Кристел помогала бабушке накрывать на стол. С тех пор как умер отец, Кристел сильно похудела, ей никогда не хотелось есть. Так было и в тот вечер. Она почти не притронулась к еде и рано ушла спать. Проснувшись на рассвете, она оседлала лошадь и решила прогуляться по окрестностям, а заодно навестить Вебстеров. Была суббота, и девушке не надо было идти в школу, кроме того, она знала, что ее друзья – тоже ранние пташки. Когда она добралась до их дома, Бойд встретил ее на пороге. Он выглядел уставшим и очень встревоженным. Роды у Хироко начались еще ночью, но ребенок никак не появлялся. Он позвонил местному врачу, но тот отказался прийти, заявив, что миссис Вебстер не его пациентка. Это был тот самый доктор, который отказался осматривать ее восемь месяцев назад, и с тех пор он не изменил своего решения. Бойд понял, что ему придется самому принимать у жены роды. У него не было никакой возможности отвезти ее в Сан-Франциско. Доктор Йошикава в свое время дал ему на всякий случай книгу, но, к сожалению, с родами было не все в порядке. У Хироко начались сильные схватки, он видел головку ребенка, но, как она ни тужилась, ребенок не выходил. Он быстро объяснил все это Кристе, и она услышала, как японка стонет в доме.

– А как насчет доктора Чандлера?

Чандлер не практиковал уже много лет и был почти слепой, но все-таки это был хоть какой-то специалист. В Кали-стоге жила повитуха, но она тоже давно отказалась иметь дело с Хироко.

– Он уехал в Техас навестить дочь. Я пытался

дозвониться до него со станции этой ночью. – Бойд уже серьезно подумывал о том, чтобы отвезти жену в Сан-Франциско, но боялся, что она может потерять ребенка.

– Можно я взгляну на нее? – Кристел не раз видела, как рожают животные, но никогда не видела рожавшей женщины. И, следуя за Бойдом в гостиную, она почувствовала, как у нее по спине от страха бегают мурашки.

Хироко корчилась на кровати, страдая от невыносимой боли, ей казалось, что ребенок набухает у нее внутри. Она беспомощно посмотрела на Кристел и опять зарылась в подушки.

– Ребенок не выходит... – Следующая волна боли подбросила ее, в то время как Кристел молча смотрела, а Бойд подошел и взял жену за руку. Кристел охватило чувство невыносимой жалости. Она испугалась, что ребенок может умереть или, что еще хуже, может умереть Хироко.

Не говоря ни слова, Кристел вымыла руки и вернулась с несколькими чистыми полотенцами. Постель вся была пропитана кровью, а длинные черные волосы Хироко прилипли к лицу. Кристел заговорила с твердостью, которой сама от себя не ожидала:

– Хироко, давай мы поможем тебе...

Она взглянула в глаза подруги, умоляя ее, чтобы она осталась жива, и молясь про себя, чтобы ребенок тоже остался жив. Она вспомнила, как они с отцом принимали роды у лошадей, и, закусив губу, молила Господа, чтобы этих знаний ей хватило. Но все равно им больше не на кого надеяться. Ни один человек в городе не придет сюда.

По щекам Хироко градом катились слезы, но она не издала ни звука, пока Кристел осматривала ее и разглядывала головку ребенка. На ней были темно-рыжие волосики, как бы смешанный цвет волос Бойда и Хироко.

– Ребенок не выходит... – Она всхлипывала от боли, а Бойд посоветовал ей попробовать еще раз. И когда она все это сделала, Кристел вдруг увидела, что головка ребенка продвинулась еще на один дюйм.

– Давай, Хироко, продолжай... теперь он двигается... поднатужься еще раз...

Но Хироко была слишком слаба, боль совершенно измотала ее, и тут Кристел поняла, в чем дело. Ребенок двигался лицом вверх, а должен был – вниз. Необходимо перевернуть его. Она не раз это делала, когда принимала роды у лошадей, но сейчас ее привела в ужас мысль, что ей придется это делать с подругой.

Она посмотрела на Бойда и объяснила ему. Она знала, что если они не перевернут ребенка, то он скорее всего умрет или умрет Хироко. Кристел поняла, что действовать надо немедленно.

Еще одна схватка скрючила тело Хироко, но на этот раз Кристел не стала просить ее тужиться. Вместо этого она аккуратно засунула руки в ее лоно и, нащупав ребенка, затаив дыхание осторожно перевернула его. Хироко вскрикнула, но Бойд крепко держал ее. Последовала еще одна схватка, и Хироко напряглась, как бы пытаясь освободиться от рук Кристел. И как только девушка убрала руки, головка начала медленно продвигаться. Хироко напряглась изо всех сил, как только могла. Боль была невыносимой, но малыш начал двигаться, и Кристел радостно вскрикнула – показалась вся головка, и, хотя тело было еще в лоне матери, ребенок уже заплакал. Слезы катились по щекам Кристел, когда она помогала Хироко освободиться от ребенка.

В комнате на секунду воцарилась тишина, а затем Хироко снова почувствовала схватки, но теперь она уже плакала и смеялась от радости, слыша, как кричит ее малыш. И вдруг ребенок вылетел из нее. Это была девочка. Все трое смотрели на нее в немом изумлении. Следом за ней появилась плацента, и Бойд избавился от нее, как было написано в книге. Но вообще-то книга им не пригодилась. Ребенка, без всякого сомнения, спасла Кристел, и теперь она смотрела на девочку с благоговением. Она очень походила на мать, и Хироко со слезами на глазах прижала ее к себе.