Звезда
Шрифт:
Новый вопрос:
— Восемьсот пятый, вы можете определить тип самолета?
— Не совсем, — признался Осипович, — но он летит с мигалками.
Полет продолжается. На земле явно пребывают в замешательстве и не могут принять единственно возможное решение. Но подполковнику уже всё ясно, и он готов выполнить любой приказ.
— Восемьсот пятый, ненадолго включите свои огни, — распорядился Депутат. — Заставьте его сесть на нашу полосу.
— Понял. Выполняю.
Осипович сблизился до восьми километров и включил свои опознавательные огни. Но нарушитель никак не отреагировал
— Депутат, они не реагируют.
— Восемьсот пятый, дайте предупредительные очереди.
— Есть!
Это просто. Подойти еще ближе и выпустить очередь из пушки ГШ-23Л. Так Осипович и сделал, практически опустошив зарядную коробку, рассчитанную на 250 снарядов. Ноль реакции.
Хотя нет — реакция с небольшой задержкой, но последовала. Нарушитель начал заметно сбрасывать скорость — до четырехсот километров в час. Тоже маневр знакомый: более массивный самолет играет на «сваливание» противника в штопор, зная, что для истребителей типа «Су-15» четыреста — нижний предел скорости. Пришлось Осиповичу проскочить вперед.
Внизу уже была земля Сахалина, и наконец поступил долгожданный приказ:
— Восемьсот пятый, цель нарушила государственную границу. Цель уничтожить!
— Не могу, — нервно отозвался подполковник. — Я впереди нарушителя.
— Восемьсот пятый, прибавьте скорость.
— Прибавляю скорость.
Офицер наведения явно запутался в ситуации, но всё пишется на ленту, и, если не выполнить даже нелепый приказ, потом на разборе пилоту вставят фитиль...
— Восемьсот пятый, вы сказали, цель увеличила скорость? — спохватился офицер.
— Снизила! — сердито отвечал Осипович.
— Восемьсот пятый, открыть огонь по цели! — повторил КП.
— Раньше надо было думать! — огрызнулся подполковник в совершеннейшей ярости. — У меня срыв захвата! Я же впереди цели!
— Вас понял. По возможности занять огневую позицию.
Осипович начал снижать тягу двигателя, лихорадочно соображая. Снарядов в коробке практически не осталось, ракеты навести не успею — таранить его прикажете?
Пока он думал, истребитель «провалился» на два километра и разом отстал от нарушителя. Осиповича осенило: он задрал нос «Су» и поводил им из стороны в сторону. «Умные» головки ракет средней дальности «Р-98» захватили цель, в подтверждение чему на приборной доске зажглись две лампочки «ЗГ».
Подполковник еще раз взглянул на нарушителя. Уже совсем рассвело, и с удаления в пять километров был хорошо виден огромный самолет, очертаниями чем-то напоминающий «Ту-16». Осипович знал силуэты практически всех летательных аппаратов разведывательного и военного назначения, но этого нарушителя в его списке не имелось — похоже, это все-таки был гражданский лайнер. Но почему тогда он вторгся в воздушное пространство СССР? Почему не отвечал на сигналы и играл на «сваливание»?..
Подполковник не колебался, и рука его не дрогнула. Одна за другой ракеты сошли с пилонов.
— Пуск произвел, — сообщил Осипович в эфир, потом после паузы добавил: — Цель уничтожена. Выхожу из атаки...
Было 6 часов 26 минут по местному времени.
8 сентября 1983
Через неделю на базу «Сокол» прибыла комиссия во главе с маршалом авиации Петром Семеновичем Кирсановым. Командир полка Александр Балезин, прервавший ради такого случая свой отпуск, вызвал подполковника Осиповича в штаб.
— Собирайся, Геннадий, — сказал он, — полетишь в Москву. Будет пресс-конференция...
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
СПАСИТЕ «КОЛУМБИЮ»!
16 января 2003 года, мыс Канаверал, США
Подготовка к запуску шаттла «Колумбия» шла полным ходом, приближаясь к завершающей стадии, когда руководитель пресс-службы Центра имени Кеннеди вызвал Дэйва Адамски к себе и поручил ему «ответственное задание», а именно: опекать русского журналиста, представителя газеты «Московские новости», пишущего серию очерков об американской космической программе. Работа — всегда работа, Дэйв пригладил непослушную шевелюру и отправился в досмотровую комнату, где томились в ожидании назначенных сопровождающих представители СМИ.
Всего лишь полтора года назад столь «внимательное» отношение к прессе было трудно себе представить, но после террористических актов 11 сентября никакие меры по обеспечению безопасности не казались чрезмерными. И если американские журналисты отделались всего лишь заполнением подробной анкеты, то иностранцев обязали присылать заявку за десять суток до старта, проходить процедуру личного досмотра и перемещаться по Центру исключительно в сопровождении сотрудника пресс-службы.
Входя в помещение, Адамски рассчитывал увидеть своего давнего приятеля — Сергея Деревяшкина, но вместо него навстречу двинулся совершенно незнакомый человек — плотный, среднего роста, с суровыми чертами лица, в новеньком костюме от кутюр. На груди незнакомца красовался бэдж с надписью: «Igor Marinin, Moscow News, To Be Escorted Only». Впрочем, Дэйв не растерялся, улыбнулся новичку, протянул руку:
— Здравствуйте, — сказал по-русски. — Добрый день. Как поживаете?
— Всё отлично, — отозвался Маринин, потом изобразил веселое удивление: — Вы говорите по-русски?
— Немного, — подтвердил Адамски. — Мои предки — русские. Адамовы. Уехали в Америку из Харбина. В годы революции. Я совершенствую свое знание русского языка.
— Замечательно, — сказал Маринин. — Очень хорошо.
Они всё-таки перешли на английский, и Адамски поинтересовался:
— А где господин Деревяшкин?
— О, он заболел и попросился в отпуск. Теперь вашу замечательную космическую программу буду освещать я.
— Понимаю, — кивнул Дэйв. — А позвольте спросить, насколько хорошо вы разбираетесь в космических технологиях и конкретно в проекте «Спейс Шаттл»?
— Достаточно хорошо, — заверил Маринин. — Однако, если вас не затруднит, расскажите мне о шаттлах так, будто бы перед вами дилетант. Вам приходилось читать лекции дилетантам? Туристам? Правительственным чиновникам?
— Да, разумеется.