Звезда Севера
Шрифт:
Она плавает в море, близко к поверхности, куда еще проникают лучи солнца, мягко подсвечивая синюю толщу воды. Ей не нужен воздух, чтобы дышать. Рядом раздаются голоса дельфинов. Их упругие прохладные тела касаются ее обнаженной кожи, плавники проскальзывают под рукой, и Эви кружится с ними в воде, словно дочь Аквира — нагая, с распущенными волосами, струящимися за ней, как бледная вуаль.
Она протягивает руку в стаю полосатых красно-золотистых рыбок, и они без страха снуют между ее бледными пальцами, скользя по ним красными
Неожиданно рыбки замирают, а затем бросаются в разные стороны. Эви оборачивается в поисках друзей, но вода помутнела, будто со дна резко поднялся весь ил, и стало темно. Она поднимает голову, всплывает выше, но солнце больше не проникает под толщу воды. Где-то там сверху мутной рябью виднеется только неясное пятно бледной луны.
Тревожные голоса дельфинов отдаляются во все стороны, и Эви мечется на месте, не зная, куда плыть. Но, когда из темноты внизу ей навстречу поднимается что-то огромное, черное, она изо всех сил плывет вверх — ей нужно успеть вынырнуть. Успеть выбраться на поверхность.
Вокруг ноги обвивается что-то холодное, скользкое. Эви беззвучно кричит, дергая всем телом, извивается, пытаясь высвободиться. Но оно обхватывает ее талию, опутывает руки, тащит на дно. А потом скользкое щупальце касается шеи и затягивается удавкой…
Эви села, беззвучно ловя ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, и хватая себя за шею.
— Все в порядке, — голос Эрона подействовал на нее отрезвляюще. — Это сон. Тебе приснился дурной сон.
Он коснулся ее запястья, осторожно отводя его от шеи, но от холодного мокрого прикосновения ее снова объял страх, и Эви отдернула руку.
— Прости, я был в саду. Только что вошел.
Она заметила, что в его темных волосах поблескивает вода, и несколько капелек застыло на лбу. Дождь все еще мерно шуршал за окнами.
— Долго я спала? — хриплым шепотом спросила она, просто чтобы не молчать.
— Совсем немного. — Он влил в стакан с водой несколько капель из маленького флакона, взболтал и протянул ей. — Нэссор передал. Для твоего горла.
Воспоминание о том, что случилось с ее шеей, срикошетило между ними, но Эрон не отвел глаза.
Эви села повыше и взяла стакан, но не стала пить, хотя горло все еще саднило. Забинтованные исцарапанные пальцы с сорванными ногтями чесались от заживляющей мази. Ребра болезненно ныли. Она знала, как выглядит. Видела свое отражение в зеркале несколько часов назад. Бледная, с запавшими щеками, с широкой темной полосой вокруг шеи. И она уже не хотела забывать.
Невысказанное росло и ширилось между ними, становясь почти осязаемым.
— Что с Морэн? — наконец нарушила тишину Эви.
На несколько секунд на его лице застыл вопрос, а затем он ответил:
— А, ты о той своей рабыне…
— О своей рабыне? О той? — переспросила Эви, не веря своим ушам. — Ты что, даже не помнишь, как ее зовут?
Она скривилась от отвращения и покачала
— Дэрби ударил ее по голове, но с ней уже все в порядке. Кажется, ее пока заперли. Прости, ты была больна, и я даже не думал о ней.
— Не думал? — Эви сжала стакан с такой силой, что костяшки побелели. — Ох, боги, ваше отношение к женщинам… это просто… — Не находя слов, она отвернулась.
— Я понимаю, что эта девушка была тебе подругой…
— А тебе любовницей, — вставила она.
— И… Что? — он осекся.
Эви повернулась и посмотрела ему в глаза.
— С которой ты был в тот день, когда… Когда ты… — голос предательски сорвался, и она сделала глоток.
Во рту разлился приторно-горьковатый вкус лекарства, но болезненное ощущение стихло. Жаль, что нельзя было сказать то же о ее душе.
— Так это была она, — устало пробормотал Эрон. — Эви, я же не знал…
Последняя надежда, что Морэн солгала и между ними ничего не было, разрушилась, как замок из песка, смытый приливной волной. Эрон потянулся к ее руке, но Эви отстранилась.
— Уходи, Эрон, — прошептала она дрожащими губами. — Оставь меня.
На глазах закипали горячие слезы.
— Давай поговорим…
— Уходи! — закричала она. — Убирайся!
Тяжело вздохнув, он встал и подошел к двери, взялся за ручку.
— Мы поговорим, когда ты успокоишься и будешь к этому готова, — его голос был каким-то безжизненным и пустым, но то, как он держался, как распрямились его плечи и окаменело лицо, выдавало в нем сильнейшее напряжение.
Как будто Эрон боролся с желанием причинить ей боль. Словно всего, что он уже сделал, было мало, чтобы причинить ей боль.
Едва дверь за ним закрылась, Эви зашвырнула в нее стакан. Осколки разлетелись, как кусочки льда, пронизывающие ее сердце. Она скомкала одеяло и закрыла глаза. Хотелось кричать.
Лучше бы она разбилась о камни, и ее тело смыло в море…
Глава 20
Эрон проснулся от раската грома и шума дождя. Ти-рэм сонно чирикнул со своего гнезда, комнату осветила новая вспышка, и раздался оглушающий грохот. Снаружи бушевала настоящая буря. Вода лилась бесконечным потоком, ветер завывал, как обезумевшее животное, бросаясь на окна.
«Эви», — подумал Эрон.
Ей становилось лучше, когда утихомиривалась стихия, и в последние несколько дней моросил лишь легкий дождь, поэтому казалось, что беда уже позади. Но теперь боги неистовствовали так, как никогда на его памяти.
Эрон отбросил одеяло. В комнате было холодно, сырость проникла отовсюду. Он вышел в смежную комнату. В голове мешались обрывки мыслей. Из-за грозы было неясно, ранее утро сейчас или глубокая ночь.
Эрон открыл дверь в ее спальню, сквозняк затушил свечу, но в тот момент, когда крошечный огонек поглотила темнота, длинная вспышка осветила пространство, запечатлев перед глазами четкую картину.