Чтение онлайн

–  Наверное, ты прав, - согласился граф, - я, честно говоря, не думал, что он с новобранцами, без конницы и артиллерии сможет побеждать.

Отряд подъехал к биваку, драгуны стали располагаться на ночлег, и друзья решили остаться с ними, а к командиру присоединиться утром.

Три недели спустя на востоке Саксонии объединенная армия дала еще одно сражение французским войскам, которое тоже проиграла. Армия-победительница, разгромившая Наполеона полгода назад, терпела второе поражение подряд, и герои двенадцатого года чувствовали себя оскорбленными.

Генерал Милорадович

мерил шагами большую гостиную в доме сельского пастора, который его штаб занял накануне вечером.

–  Я не могу этого допустить - слава русской армии, завоеванная кровью наших солдат и усилиями покойного Кутузова, лежит в пыли через месяц после его смерти!
– возмущался Михаил Андреевич.
– Я должен поехать к Витгенштейну и поговорить с ним. Беру с собой только Черкасского. Василевский и Миних, вы остаетесь в полку.

Генерал вышел, за ним поспешил Алексей. Они ускакали через несколько минут и отсутствовали почти до вечера. Уже смеркалось, когда знаменитый вороной генерала застучал копытами у крыльца дома, где ожидали молодые адъютанты. Уставший Милорадович вошел в комнату.

–  Идите спать, вам князь расскажет все, что вы хотите знать, - велел генерал и, не останавливаясь, прошел в маленькую комнату, отведенную ему для спальни.

–  Я все расскажу, только пойдемте отсюда, не будем ему мешать, - попросил Алексей, стоя в дверях. Увидев, что друзья встали и отправились за ним, князь поднялся на второй этаж, где они втроем заняли для ночлега большую спальню хозяина дома.

–  Я такого никогда не видел, и дай Бог мне больше никогда такого не увидеть, - начал Черкасский, вспоминая визит к командующему.
– Мы приехали в штаб, и Милорадович сразу прошел к Витгенштейну, я хотел войти за ним, но остановился возле двери, как что-то меня толкнуло, так что, слава Богу, они не подозревали о моем присутствии. Наш генерал обратился к командующему со словами:

–  Зная благородный образ ваших мыслей, я намерен с вами объясниться откровенно. Беспорядки в армии умножаются ежедневно, все на вас ропщут, благо Отечества требует, чтобы на ваше место назначили другого главнокомандующего.

–  Боже мой, неужели так и сказал?
– изумился Александр, - поверить не могу, что главнокомандующему можно сказать такую вещь. И что Витгенштейн ответил?

–  Я думал, что после этого будет скандал, - продолжил князь, - но командующий помолчал и спокойно сказал:

–  Вы старше меня, и я охотно буду служить под вашим начальством или другого генерала, кого император определит на мое место.

Друзья еще долго обсуждали сложившуюся ситуацию и пришли к выводу, что скорее всего, главнокомандующим станет опять Барклай-де-Толли. Они не ошиблись: два дня спустя император Александр подписал указ о его назначении, еще через несколько дней генерал Милорадович был возведен в графское достоинство. Спустя неделю с Наполеоном подписали перемирие на два месяца.

Русский император проявил все свои дипломатические способности, его посланцы во всех европейских столицах уговаривали государей присоединиться к антифранцузской коалиции, и его старания увенчались успехом. Сначала

к коалиции присоединилась Швеция, возглавляемая бывшим маршалом Наполеона Бернадотом, жена которого, принцесса Дезире, жила в это время в Париже в кругу семьи Бонапартов, а потом и Австрия во главе с тестем императора, отцом его обожаемой молодой жены Марии-Луизы.

Но Наполеон, уже давно уверовавший в свою непобедимость, сражался отчаянно. В августе он нанес новое поражение силам союзников под Дрезденом, но в тот же день два его корпуса были разбиты русскими войсками, что свело на нет эту последнюю победу французов. Вся логика войны подталкивала стороны к генеральному сражению, которое и произошло в октябре под Лейпцигом.

Молодые адъютанты стояли на холме позади своего командира, наблюдая за ходом начавшейся битвы. Пока конница Милорадовича находилась в резерве. Все в строю говорили, что император Александр взял на себя командование русскими войсками, сам выбрал позицию, и теперь руководит боем.

–  Я думаю, что это - звездный час нашего императора, - Милорадович раскурил трубку и добавил:

–  Он оказался достойным учеником Кутузова.

Верховой с приказом императора подскакал к генералу и протянул конверт.

–  К бою!
– крикнул Михаил Андреевич, прочитав приказ. Он выхватил саблю, дал шпоры коню и первым рванулся впереди своих полков навстречу лавине французов. Адъютанты старались не отстать, но Алексей Черкасский летел, пригнувшись к шее своего коня в самый центр французского каре, как будто специально подставляя голову под пули. Смятая лавиной русской конницы, атака французов в очередной раз захлебнулась, и Милорадович опять отвел свои полки на исходные позиции.

–  Алексей, ты совсем отчаянным стал, - осторожно заметил другу граф, когда полк вернулся в резерв.

Князь посмотрел в глаза Александра, понял, что тот знает о его попытках найти смерть в бою, но не захотел говорить об этом, перевел разговор на другую тему.

–  Ты знаешь, как назвал сегодня генерал Милорадович наше сражение? «Битва народов», - Черкасский улыбнулся одними губами и добавил: - Действительно, сейчас здесь не меньше полумиллиона человек.

Милорадович отвлек своих адъютантов, позвав Алексея. Он показал на всадника с белым флагом, поскакавшего к холму, где за ходом битвы наблюдали русский и австрийский императоры и прусский король, велев адъютанту скакать к государю за распоряжениями. Черкасский вернулся через полчаса с известием от императора Александра, что перемирия не будет, и что его самого царь, друживший с ним с детства, утром забирает в свою свиту.

На рассвете в полках Милорадовича узнали, что Наполеон под покровом темноты отступил к Лейпцигу и теперь ждал армии союзников на укрепленной позиции перед городом. Это действительно был звездный час русского императора: он руководил действиями всей союзной армии. Французы откатывались к городу, наконец, их сопротивление было сломлено, и русские полки вошли в Лейпциг. Блестящая победа переломила ход кампании, Наполеон отступил к границам Франции и через две недели перешел Рейн, оставив Германию.