Чтение онлайн

«Я ненавижу англичан, как ненавижу сатану. Все они подлецы. Они были дикарями, идолопоклонниками, когда наши люди были святыми. В этой стране разразится священная война за то, чтобы их изгнать. Всех до единого. И мне наплевать, сколько веков они здесь — это не их страна, они подчинили ее пытками. Их отшвырнут прямиком в выгребную яму, где им и место, этих ублюдочных псов и с ними их сук. Я убью каждого из их стаи — и почту это за благословение».

У многих из нас есть истинные друзья в Великобритании и Ирландии, и все мы обязаны своим наследием этим странам. Поэтому необходимо, чтобы Америка в этот страшный час по возможности повлияла на лондонское правительство.

В противном случае голод на целый век испортит отношения меж достойными и умеренными жителями обоих островов.

Не вызывает сомнений, что еще многие и многие умрут от голода. И если срочно не оказать помощь бедным, тысячи погибнут от его ужасных последствий: клинков, артиллерийских снарядов, штыков и пуль. Быть может, среди них будут даже благородные лорды: разумеется, это будет большое горе. С их окончательным истреблением страницы читательских писем многих американских газет понесут тяжелую утрату.

Роскошные каюты Предупредительное обслуживание: изысканные блюда на борту Ежедневные рейсы из Нью-Йорка в Ливерпуль Стоимость билета в оба конца в первом классе с шампанским — 120 долларов Заказывайте места заблаговременно

Мне жаль, что священник наложил на тебя столь тяжкую епитимью. Обязательно приезжай в страну, где любовь и свобода. Мне здесь очень нравится. Ты не поверишь, сколько у меня кавалеров. Думаешь, ни одного? У меня их полдюжины. Я стала совсем как янки, и если бы вернулась домой, парни так и увивались бы за мною. Что тут еще добавить?

Из письма Мэри Браун кузине в Уэксфорд

Четвертый вечер путешествия, в который мы узнаем о замыслах убийцы, его жестоких намерениях и беспощадном коварстве

17°22’W; 51°05’N

5.15. пополудни

Убийца Пайес Малви бродил по залитой водой носовой палубе, волоча за собой больную ногу, точно мешок шурупов. Море было серым, как лезвие ножа, в крапинах черных водоворотов. На четвертый день после отплытия из Кова наползали сумерки. Тонкий месяц обломком ногтя маячил среди клубов угольных туч; невдалеке с неба лили яркие струи дождя со снегом.

Малви мучила боль. Ноги гудели. Костяшки и кончики пальцев обжигал холод. Сырая одежда леденила влажную кожу, губила душу, как ведьмин яд.

Несколько дней после отплытия из Кова в кильватере «Звезды» летали кайры и серебристые чайки, кружили, пикировали, ныряли в волны, садились с дружным пронзительным криком на леера. Кое-кто из трюмных пассажиров ловил их на крючок с наживкой, ища утешения, скорее, в соперничестве, сопряженном с этим промыслом, нежели в пахнущем рыбой волокнистом мясе изумленной добычи. И даже когда Ирландия скрылась из виду, тупики и бакланы скользили над волнами, касаясь крыльями барашков, — обитатели каменистых, давно заброшенных островов, тянувшихся от юго-западного побережья, словно чернильные кляксы, разбрызганные небрежным картографом. Теперь не было птиц. Теперь не было ничего.

Кроме неумолчных стонов и скрипов корабля, от которых сжималось сердце. Тревожного шелеста обмякающих парусов. Рева матросов, когда с севера налетал шквал. Плача детей. Криков мужчин. Какофонии, которой они оглашали ночь, слезливых песен любви и мести, сдавленного воя волынок. Визга животных

в клетках на палубе. Нескончаемой трескотни женщин, особенно молодых.

Каким-то окажется Нью-Йорк? Какие наряды носят в Нью-Йорке? Какие звери живут в зоопарке Нью-Йорка? Что там едят? Какую музыку слушают? Китайцы и правда желтые? А индейцы краснокожие? Правда ли, что у чернокожих эта штуковина, ну вы понимаете, больше, чем у христиан? Американки на людях действительно ходят с голой грудью? Малви часто, особенно в юности, думал, что морские походы — занятие одинокое: жизнь, в которую можно убежать от прошлого. Теперь же ему казалось, что он очутился в аду, где ему и место. Прошлое держало его цепко, точно швартовый канат. И чем дальше уходил корабль, тем сильнее оно тянуло.

Общество женщин, особенно молодых, было невыносимо. Отчасти потому, что ему больно было видеть их исхудалые лица, их потухшие глаза и костлявые руки. Горящую в них пугающую надежду — клеймо тех, кто лишился всего. Он всю ночь слонялся по кораблю, лишь бы не слышать их, и спал весь день, чтобы не слышать мужчин.

Мужчины были в основном выселенные с земельных наделов фермеры из Коннахта и Западного Корка, нищие батраки из Карлоу и Уотерфорда, бондарь, несколько кузнецов, скупщик старых лошадей из Керри, двое рыбаков из Голуэя, ухитрившихся продать свои сети. Беднейшие из бедных остались умирать на причале: у них не было ни денег на билет, ни сил просить милостыню у тех, у кого они были.

Мужчины сильнее женщин страдали от морской болезни. Малви не понимал почему, но так оно, похоже, и было. Двум рыбакам из окрестностей Лино-на приходилось хуже прочих. Они обитали на высоких утесах Делфи, ставили в глубоких водах бухты Киллари ловушки на омаров и крабов. Ни один из них никогда не ходил далеко в море. Они шутили, что привязаны к суше, эти двое неправдоподобно красивых братьев. О себе говорили с иронией, в третьем лице, точно их забавляла собственная беспомощность и страх. Рыбаки, которые никогда не выходили в море.

Убийца с грустью наблюдал, как они рисуются перед девицами, как борются друг с другом, как в одних чулках бегают взапуски по палубе. Даже их доброта наводила на него грусть. Они постоянно делились пайком с детьми трюмных пассажиров, пели патриотические баллады, если товарищам случалось приуныть. Младший скоро умрет, это ясно как день. В его веселье сквозит надрыв. Он уже не жилец.

Малви знавал голод, его хитрости и повадки, как он обманом внушает тебе, будто ты вовсе не голоден, чтобы потом внезапно напасть, словно кричащий разбойник с безумным взором. Он знавал голод и в Коннемаре, и на дорогах Англии. Всю его жизнь голод крался за ним тенью, точно шпион. И теперь ковылял вместе с ним по палубе. Казалось, Малви слышит рев его хохота, чувствует смрад дыхания.

Позапрошлой ночью он взглянул на верхушку грота и увидел, что из вороньего гнезда [18] на него смотрит покойный отец. Позже на полубаке Малви заметил маленькую драчливую птицу, убийцу с орлиным клювом и ярко-синими крыльями, хотя откуда взяться птице так далеко в море? А вчера вечером, ближе к закату, сквозь чугунную решетку, отделявшую первый класс, Малви увидел еще один призрак. Темноглазая девушка, которую он когда-то обманул, гуляла по палубе за руку с плачущим ребенком.