Чтение онлайн

Еще одна смерть в лабиринте — но на этот раз причиной явилась не ловушка. Что ж, проводник должен был знать, с кем имеет дело. Он совершил непростительную ошибку. Впрочем, если бы он потрудился надеть под камзол защитный жилет, исход этой ночи мог быть совершенно иным.

Арголида выдернула оружие из раны, и человек осел на пол. Теперь он напоминал молящегося монаха, закутанного в бесцветное тряпье.

Люгер повернулся, чтобы уйти, но графиня резким жестом остановила его. Стервятник без слов понял, чего она хочет. Он склонился над мертвецом и освободил

тело от плаща. Проводник оказался высоким мужчиной, одетым богато, но неброско. Его правая рука была унизана перстнями, а левая представляла собой протез, сделанный из металла и кости.

Слот увидел шишковатую голову со слишком большим ртом. Ушные раковины непривычных очертаний были похожи на два кожистых лепестка с отверстиями. В левом ухе сверкала россыпь мелких бриллиантов. Рот мертвеца был приоткрыт, и между губами поблескивали острые треугольные зубы.

— Кто это был? — спросил Люгер.

— Граф Иру Шольдзан… Я хорошо изучила его привычки. Скользкий тип и грязный интриган. До некоторых пор он предпочитал играть роль моего доверенного лица, а потом… Рано или поздно Сферг узнал бы все. Кстати, ты видел где-нибудь поблизости пустынного пса?

Люгер совсем забыл о Фроге и растеряно кивнул. Арголида выругалась вполголоса.

— Это плохо… С ним будет трудно договориться. Лучше бы он тоже сдох.

Слот не представлял себе, как можно «договориться» с псом и почему тот так опасен, однако не это казалось ему сейчас самым главным.

Между тем прямо у них на глазах мертвец начал превращаться. Его руки и ноги быстро укорачивались, кожа огрубела и приобрела серо-зеленый оттенок, на скрюченных пальцах выросли когти. На теле, потерявшем прежние очертания, опадала одежда, а голова тоже претерпевала отвратительную метаморфозу. Все волосы на ней выпали, челюсти вытянулись, и рот превратился в пасть рептилии.

Вскоре в складках черного бархата и лилового шелка шевелилась и вздрагивала оживающая тварь грязно-зеленого цвета с уродливыми, широко расставленными лапами и длинным мощным хвостом.

Когда превращение уже близилось к завершению, Люгер понял, что нельзя терять ни секунды. Он перевернул рептилию на спину, испытывая омерзение от прикосновений к холодной скользкой коже, и Арголида несколько раз проткнула ее слабо защищенный живот стилетом, но ни одна рана не стала смертельной. Безобразное существо даже не теряло крови. В самом деле, откуда графине Норгус было знать, где у него находится сердце?

— Убей его, — коротко приказала дочь Алфиоса, подразумевая превращенного графа Шольдзана. Тогда Люгер сильным ударом размозжил голову рептилии об угол каменной стены. Черная жидкость забрызгала плиты пола и его сапоги…

Временами, чтобы уцелеть, Стервятнику приходилось делать и грязную работу. Он относился к этому, как к неизбежному злу, совершаемому во имя добра. Но кто мог взвесить добро и зло? Для Люгера добром было спасение Сегейлы, и он знал, что пойдет ради нее почти на любое преступление…

Когда Слот и графиня Норгус убедились в том, что очередного превращения не произойдет, Арголида вошла в небольшую

нишу, которая имелась в стене бокового коридора. Достаточно было одного легкого движения, и плиты пола раздвинулись, открыв темный провал колодца.

К этому времени Слот понимал свою старую знакомую без слов. Он сбросил труп в колодец, но так и не услышал звука падения. За трупом должна была последовать одежда графа и его оружие. Однако Люгер не забыл о своем камне, который уже считал потерянным. Он отыскал бриллиант в кармане Шольдзана и с великолепным лицемерием вручил его дочери Алфиоса в залог их будущего союза. На самом деле это был хорошо рассчитанный ход — он не знал женщины, которую не приводили бы в восторг настоящие драгоценности.

Удовлетворенно улыбнувшись, Арголида коснулась пальцами с длинными окровавленными ногтями лица Стервятника и затем поцеловала его в губы. От этого поцелуя у него пробежал холодок по спине.

Но еще большим холодом веяло из бездонной пропасти, на краю которой они стояли. Внизу был непроглядный мрак, и там оказался навеки похороненным граф Иру Шольдзан. Через пару секунд плиты снова соединились, скрыв от человеческих глаз его жуткую могилу.

На обратном пути Люгер убедился в том, что Арголида знает подземелье по меньшей мере так же хорошо, как знал его убитый ими проводник. Она уверенно провела Стервятника мимо всех ловушек и, по-видимому, всерьез им следовало опасаться только одного — встречи с кем-либо из приближенных Сферга.

Когда они поднялись на поверхность и оказались в северном крыле дворца, Арголида подняла капюшон и превратилась в одну из неопределенных и похожих друг на друга фигур, которые спешили по своим делам и предпочитали оставаться неузнанными. Сейчас Люгер и сам был бы не прочь спрятать лицо…

В переходе, ведущем на первый этаж, их поджидал Фрог. На некоторое время Стервятнику снова пришлось стать свидетелем маленького представления, разыгранного псом. Вероятно, тот все же умел передавать некие символы, содержащие доступный людям смысл, потому что Арголида внимательно следила за каждым движением четвероногого существа. Потом она откинула капюшон, опустилась на колени и повела с Фрогом долгий и беззвучный разговор с помощью странных жестов и набора сверкающих ограненных камней. При этом она подолгу и сосредоточенно всматривалась в его зрачки.

Иногда женщина и пес касались друг друга головами и надолго замирали в неподвижности. В такие минуты Люгеру казалось, что он присутствует при сотворении новой магии. В крайнем случае он мог бы прикончить и Фрога, но тот был зачем-то нужен Арголиде, а она знала, что делала…

Ночь подходила к концу, серая утренняя мгла уже пробиралась под тяжелые своды. Арголида складывала какие-то фигуры из магических камней или раскачивала их перед глазами цепенеющего пса на сверкающих нитях. В расширенных зрачках женщины мерцали их скользкие грани и переливалось множество раздробленных отражений Фрога.