Зверь
Шрифт:
— Обед остынет, — когда Адам принёс её на кухню, усадил на стол, расположившись между её разведенных коленей, и начал стаскивать с неё футболку, она тщетно пыталась включить здравый смысл.
— Разогреем.
Бишоп играючи пресёк все её слабые попытки к сопротивлению. Он взял её прямо на столе под угасающие сумерки и звон падающих столовых приборов. У Эллен не было ни единого шанса спастись от этого натиска, но она и не хотела спасаться.
Заканчивать день с ним вместе было так необычно и так волнующе до щемящего восторга в груди. Хотелось кричать,
— Ты горячий. Почему?
— Такая особенность, — он пожал плечами, словно сам не знал точного ответа. — Сколько себя помню.
— Какие у тебя ещё особенности?
— Что ты хочешь знать? — он приподнялся на локте, всматриваясь пристально ей в лицо. На его красивых, чётко обрисованных губах, слегка раздражённых от бесконечных поцелуев, играла лукавая улыбка, но в глазах его Эллен увидела лёгкий оттенок грусти. В этом чуть потухшем, рассеянном взгляде будто хранился отпечаток пережитых потерь и она, наконец, поняла, что не давало ей покоя всё это время.
Он был с ней, он был счастлив и влюблён, но какая-то его часть всегда была где-то далеко. Эллен отчаянно, с упорством ревнивой, влюблённой дурочки мечтала вытащить эту часть на свет божий. Она хотела знать о нём всё. Знать, что скрывают пустые каминные полки, где обычно люди хранят семейные фото. Что прячется между стопками чистых, отглаженных рубашек и на верхних ящиках шкафов, где часто люди хранят давно забытые, но дорогие сердцу воспоминания. Хотелось влезть в его голову и как следует в ней покопаться и пусть ей не понравится то, что она найдёт там. Она глупо, по-женски ревновала его к прошлому, несмотря на то, что прошлое было и у неё. Остановить этот поток слезливых сентиментов и хоть на минуту включить мозги у неё просто не было сил.
— А если я скажу, что всё? Твоя семья, где они?
— Отца я не видел никогда, а мать умерла сразу после моего рождения.
— Она рожала здесь, в Форт-Келли?
— Нет. В машине по дороге в Портленд. Её привезли в больницу, когда я уже родился. У неё началось заражение крови. Случай был сложный, Фишер тогда не смог ей помочь.
— Мне так жаль.
Глотку свело спазмом, а в уголках глаз защипала соль. Эллен в очередной раз удивилась сама себе — она не знала, что способна на такое глубокое погружение в другого человека. Она принимала его боль, как собственную, пропускала слова через себя, теряя с собой связь и растворяясь в нём без остатка. Это пугало, но процесс был необратим, словно сход лавины, с пути которой она просто не успевала уйти.
— Я не знал её, чтобы испытывать горечь потери. Я даже вполовину не могу представить, каково тебе, — убрал волосы с
— Мне хорошо. Сейчас мне хорошо, — выдохнула Эллен, прикрывая глаза и сладко потягиваясь, чтобы принять удобное положение. Несмотря ни на что, Барр готова была снова пережить всё то, что случилось с ней в Форт-Келли, чтобы оказаться здесь и сейчас в этой постели, в доме Адама Бишопа.
— Я люблю тебя.
Адам произнёс эти слова едва слышно, звук его голоса растворился в её спутанных волосах. Эллен забыла сделать вдох. Её мягкое, расслабленное тело напряглось до самой последней жилки, она распахнула глаза и замерла. Она не ожидала этого услышать. Эллен не думала, что Адам рискнёт озвучить то, что она, осторожно прислушиваясь к себе, чувствовала тоже, но никогда не сказала бы вслух. Слишком мало прошло времени, но и этих жалких дней оказалось достаточно.
— Не отвечай. Я не жду, что ты мне ответишь. Ты уедешь и…
— Так поехали со мной! — Эллен почти крикнула, резко приподнимаясь на локте. Это было возмутительно. Всё её существо протестовало против мысли о том, что им придётся расстаться, но она ни за что не останется в Форт-Келли. И Адам ни за что не уедет отсюда.
— Я не могу уехать.
— Тогда замолчи и поцелуй меня.
Она со злостью вцепилась в его рот, укусила губу, желая сделать ему больно. То был жест отчаяния — Барр отказывалась принимать его решение. Она не понимала, почему он здесь. Какого чёрта его тут держит, особенно сейчас, когда всё так круто изменилось. Особенно если он действительно любит её.
Адам ответил на поцелуй с той же злостью. Крепко схватив за запястья, он прижимал к подушке её скрещенные над головой руки, словно пытался удержать. Казалось, он вкладывал в этот жест всё своё нежелание её отпускать, словно наказывал за то, что Эллен рано или поздно неумолимо исчезнет из его жизни — он не смог заставить её уехать и заставить остаться не сможет тоже.
С рассветом ей пришлось усилием воли выдернуть себя из сладкой иллюзии и окунуться в суровую реальность. Нужно было добраться до дома и забрать свои вещи — как минимум противозачаточные и одежду. Второй день ходить в чужой футболке на голое тело становилось неудобно. Нога ещё болела, но Эллен сумела надеть сапог и сделать в нём несколько осторожных шагов. Увидев вдалеке машину Хилла, она сменила направление и двинулась к административному корпусу.
Переднее крыло Тахо было помято, перекошенный бампер держался на последнем креплении. Эллен отчётливо вспомнила их случайный (или неслучайный) наезд на неизвестное что-то в темноте глухого леса. Ей снова стало тревожно. Им не показалось. Страх и нервы не сыграли тогда с их воображением злую шутку — следы реального столкновения были видны невооружённым глазом.
— Надо отдать её Бишопу, пусть выправит. Не уверен, что в ближайшее время доберусь до дилера и до страховой, — уловив направление её взгляда, сказал Хилл. Он выглядел спокойным, но в каждом его движении угадывалось напряжённое ожидание новых проблем.