Зверь 4

Всклокоченная борода призрака вылезла из кирпичной кладки родильного дома.

Кузьма сумрачно взглянул на меня и кивнул:

— Тута эта пакость. Под роженицей спряталась и харчится. Пока что только жизненной силушкой, но незадолго и зубищи покажет!

Я кивнул и борода спряталась обратно. Как будто мох вылез из стены, после мох залез обратно, обидевшись на грубый прием. Хотя, какой мох может быть зимой? Только если ягельник…

Я притаился возле родильного дома номер двадцать, что по улице Первомайской. Ночь, зима, холодрыга лютая, аж пальцев

не чувствую. Но стою… Тут должна в скором времени разродиться двоюродная сестра одной моей одноклассницы, боярыни Светланы Карамазовой. В случайном разговоре по телефону я услышал, что дела у сестренки не очень. Что по ночам кошмары снятся, что сердцебиение не очень, а то и вовсе в бредовые слова скатится, пока не одернут.

Конечно, медсестры её успокаивали, говорили, что с теми, кто вот-вот разродится, такое бывает. Но если такое бывает, то и причина подобному должна быть!

В общем, решил я сам проверить это дело. Приперлись мы среди ночи, чтобы не тревожить лишний раз рожениц, если что-то пойдет не по плану. А если всё по плану, то и не проснется никто.

Чопля ранее заняла наблюдательный пост на крыше роддома — оттуда показала, где находится палата нужной роженицы. Вездесущий Кузьма смог беспрепятственно просочиться в палату и всё разведать. Он со своей ролью справился на все сто.

Теперь же мой выход. Конечно, я не хочу убивать того, кто тревожит роженицу, но… Если выбор будет невелик, то я предпочту меньшее зло!

Зелье, придающее силу, уже начало распространяться по телу. Маслом от проклятых намазал не только нож для выживания, но и засапожник. Кто знает — как оно всё обернется?

В дополнение ко всему провел ещё черной краской по лицу, оставляя полосы. Особое внимание уделил скулам в области глаз. Так меня будет меньше видно и если будут вспышки, то испачканная кожа не даст слепящего блеска.

— Ты ещё бровки накрась и реснички подведи, — раздался сверху ехидный шепоток Чопли.

— Я ведь и остроту засапожника проверить могу, — буркнул я в ответ. — На одной мелкой тварюшке, у которой язык длиннее тела!

— Чо, пля? — тут же вскинулась помощница, но метко пущенный снежок заставил её рухнуть навзничь.

— Лежи там тихо, а то весь роддом разбудишь, — прошипел я в ответ.

После экзекуции нерадивой служанки приник к стене и пополз вверх. До третьего этажа ещё нужно было добраться, так что силы было на что тратить, кроме как на вечную перепалку. Ледяные кирпичи так и норовили приморозить подушечки пальцев к себе. Ноги то и дело оскальзывались. Цепкости не занимать, но…

Ненавижу я зиму! Мне бы лучше лето, когда жара и много обнаженных женских тел! Когда холодное пиво пускает слезу по стеклу кружки, когда вареные раки грустно ждут своей участи! Когда…

— Да как же лежать тихо, если морозим жопу бесплатно? — послышалось бурчание сверху. — Ладно бы за монету звонкую, а то ведь… Даром! Тьфу, слово-то какое мерзкое — даром! Как будто евреи за новогодними подарками пришли. Даром — за амбаром!

Нет, не утихомирить мою служанку одним снежком — в неё надо было сосулькой бросить. И желательно по головке, чтобы остудить разгоряченный мозг.

Отвечать и встревать в очередную свару не хотелось. Тем более, что когда приник всем телом к ледяной кирпичной стене, то не до перебранки. Тут

бы не навернуться! А то хоть и падать в сугроб, но всё равно — снова придется ползти наверх.

Не оставлять же роженицу с мелким засранцем!

Я полз, понемногу подбираясь к нужному окну. Пальцы в щели между кирпичами, ноги сами собой нащупывали опору. Падать не хотелось вообще. Чопля наконец замолчала и теперь зыркала по сторонам, стоя на стреме. В случае чего подаст сигнал.

Вот и заветное окно. Металлопластиковое… Стандартное для всех больниц и госучереждений. Ну что же, будем проникать внутрь. Пусть я и выгляжу сейчас со стороны, как домушник, но если дело благородное, то почему бы ему не стать немного противозаконным?

Плоская отвертка была приготовлена заранее. Решил воспользоваться способом отжима.

Чтобы открыть окно с наружной стороны, профессионалы отжимают створку в тех точках, где располагаются цапфы и ответные пластины. Металлопластиковый профиль удается немного прогнуть благодаря пластичному материалу, из которого он изготовлен. Отжимать створку приходится на расстояние, равное толщине цапф. Ведь по-другому они не выйдут из ответных пластин. В результате отжима все цапфы должны оказаться снаружи удерживающих металлических деталей.

Чему только в странствиях ведьмака не научишься… И ооооп!

Створка дрогнула и подалась внутрь. Вот тебе и пожалуйста. Вот тебе и проход в палату.

На то, чтобы проскользнуть в палату, бесшумно спрыгнуть на пол и тут же закрыть за собой окно, ушло меньше пяти секунд. Сквозняк даже не успел сунуть за мной свой холодный нос. Я притих и прислушался. Ночное зрение обрисовало одинокую кровать в небольшой палате и спящую роженицу на ней. Телевизор на стене, небольшая тумбочка с обязательными апельсинами, цветы в вазе…

Цветы были свежими с утра — в воде листочки сохранили свою яркую зеленцу. А вот на воздухе букетик завял, словно стоял не меньше месяца. Явно работа потусторонних сил, и силы эти были мощными.

Гребанное зимнее солнцестояние — и ведь надо же было так хреново совпасть? Ладно бы в другой какой день, но в этот… Как раз вся нечисть набирает мощь неимоверную, чтобы творить дурные дела.

Мелкий засранец выдал себя быстро. Он так увлекся пожиранием эмоций и чувств роженицы, что не почувствовал моего прихода. Лежал под кроватью и довольно урчал, как сытый кот. От кровати к нему тянулась едва видимая голубоватая дымка. А на кровати красивая женщина двадцати пяти лет от роду металась в бреду. На лбу блестели капельки пота, угольно-черные волосы рассыпались по подушке.

Мелкого засранца называли игошей. Это умерший ребенок, которому не успели дать имя при рождении, которого не крестили и не похоронили по всем канонам. Да, появляются такие созданьица порой, когда девки нагуляют, а плод не захотят растить. Или произойдет выкидыш, или ещё какая напасть случится, что ребенок умрет до крещения и получения имени.

Как он выглядел? Как пластиковый игрушечный карапуз, который случайно упал в костер, а его не сразу вытащили. Отличительной чертой были кривые клыки, которые как у акулы шли в три ряда. Сила сжатия таких клыков порой превышала тонну Ньютонов на квадратный сантиметр. В общем — как только в жопу вцепится, так сразу можно говорить жопе до свидания.