Чтение онлайн

Где с рекою слился луг.

Проживал без всяких рамок

Олигарх в нём и говнюк.

– Звать Страшилищем порчушку, -

Проп заметил, – он не раз

Припадал к Большой Кормушке,

Поимел и нефть, и газ,

Лес, алмазы, да иное.

Средь разбойников он свой.

Чмо нахальное, блатноё,

Перекормленный шпаной,

Миллиарды

на кармане…

Люди гадам – по хренам.

Он в России, как в шалмане

По утрам и вечерам.

Лично я ему покуда

Не дарил великих благ.

Всё прибрал к рукам паскуда,

Оттопырил у бродяг,

Обобрал людей обычных…

Бесы вбили нас в долги.

Эта нечисть из столичных.

С ними спорить не моги!

Он – Страшилище с рожденья.

Цвёл когда-то при вождях…

И мечтаю каждый день я,

Чтоб его увидеть прах.

Спорить я не стал, однако.

Быть Стращилищем – позор.

Загрызи его собака!

Заруби его топор!

2.

«Не думай о секундах свысока».

Поэт был гениален. Всё законно.

Стоят они, как шкворень у быка,

Когда вы в гроб легли до… пенсиона.

Страшилищ много… Не долбить вола!

Все круговой повязаны порукой.

Приятели и родичи козла…

Стал с ними президент последней сукой.

Да, впрочем, был таким с рожденья он,

Продажной шкурой. Жополиз – без риска.

Его назначил царствовать на трон

Палач первостатейный чмырь Редиска.

Покивал он пьяной рожею:

– Пусть Подонок правит бал.

Он по жизни отмороженный,

По-рождению, вандал.

Олигархам служит верою,

Он давно под них прилёг.

Стал продуманною стервою

Этот славный паренёк.

Нынче родичи Редискины

Процветают – на мази.

Стали все Подонку близкими.

Здесь

хоть хреном тормози!

Он повязан с Прибамбасками

И с подобною роднёй.

Мир сверлит свиными глазками

И в мороз, и в летний зной.

Он людишек околпачивает,

Олигарх и не дурак.

Членом груши околачивает…

Неспроста и не за так.

Подошли мы к замку грозному,

Рай страшилищный сполна.

Все охранники серьёзные,

При оружии шпана.

Вдруг Страшилище увидел я

Над забором, в вышине.

Зрелище меня обидело,

Но устроило вполне.

Окруженный весь холопами,

На террасе дармовой

Кофе пил он красной жопою.

Извращенец, оё-ёй!

Проп сказал мне, успокоя:

– Шура, не гони бузу!

У него лицо такое,

Жопа, как у всех, внизу.

Понял я, магнаты сраные,

(Как я раньше не вникал?).

По своей натуре странные,

Будто поросячий кал.

Шли к Страшилищу разные гады,

Вероятно, брели на банкет.

Проп про всех рассказал. Это ж надо!

Много знал, хоть почти не брюнет.

В бардаке мне соседнем тревожно,

Как жуку в лошадиной моче.

Появлялась за рожею рожа

С кипой роз на бугристом плече.

Шла лохань… пенсионного фонда,

С круглой задницей. Шарм городской.

Если проще, она – анаконда,

На крови разжирела людской.

А когда-то была шалашовкой

И давала толпе у ручья.

С грандиозной такой подготовкой…

Эта старая стерва ничья.

На хренах поднялась она сходу,

Ей Страшилище дюже помог…

Он когда-то в далёкие годы

Член, понятно, носил между ног.

Стала грозной начальницей сука,

Конец ознакомительного фрагмента.