ЗУ 2

Небесные хляби разверзлись, и из плотной пелены туч на город полился дождь. Тугие тяжелые струи хлестали по моим плечам. Пальто из дорогой итальянской шерсти промокло, а с пол шляпы стекала вода. Я достал из внутреннего кармана пачку сигарет и зажигалку, с огромным трудом сумел прикурить и глубоко затянулся.

Это там, в Питере, для меня привычны такие дожди, хоть они и быстро выдыхаются, сменяясь унылой моросью, которую злобный балтийский ветер швыряет тебе в лицо. А тут, на «Злых

улицах», обычно все иначе – тебя жарит и душит калифорнийское солнце. Да, конечно, погода в полном погружении в виртуал должна чувствоваться не так, как в реальной жизни. Но я чувствовал, что промок. И больше всего в тот момент мне хотелось забраться под теплое одеяло и выпить стакан глинтвейна. Или кружку горячего грога.

Но было не до того, нужно было решать вопросы.

Неоновые вывески светили ярко, отражаясь в лужах, но это было там, на улице. Здесь же, в подворотне, единственным источником света были фары древнего драндулета, двигатель которого захлебывался и троил. И светили они на стену дома, а я находился позади машины. Помимо меня в подворотне было еще трое: один тоже стоял и курил, прислонившись спиной к водительской двери, второй открыл крышку багажника и что-то искал, а третий… Третий и был причиной, из-за которой я сейчас мокну.

И меня раздражало абсолютно все – и дождь, и парни, которые копались слишком долго, из-за чего мне пришлось ждать их лишние полчаса, и то, что мне вообще приходится разбираться с каким-то идиотом, вообразившим о себе слишком много. И даже сигареты чувствовались иначе, будто отсырели. Обычно приятный дым красного «Лаки Страйк» душил, и я с трудом сдерживался, чтобы не закашляться. А приходилось терпеть: нельзя было терять лицо.

Но сигарета сделала свое дело, и мои руки перестали дрожать. Сделав еще две затяжки, я бросил окурок на землю, в отличие от обыкновенного, не утруждая себя тем, чтобы растоптать его. Подошел к лежащему прямо в луже связанному молодому парню, рот которого был заклеен плотным сантехническим скотчем. Наклонился, заглянул в полные страха глаза. Вернее, один глаз – второго не было видно, он совсем заплыл под большим синяком.

Да, Роб и Тони хорошо над ним поработали. Хоть струи дождя и смыли кровь, синяки и ссадины никуда не денутся. Но когда мы закончим, это уже не будет проблемой.

«Злые улицы» - игра с очень высоким уровнем насилия. Куда уж тут литрам рисованной крови, выливающейся из нутра разваленного молодецким ударом меча монстра, как в каких-нибудь фэнтезийных гриндилках. Здесь приходится делать действительно трудные выборы, и совершать действительно ужасные поступки. Особенно, когда прокачиваешь ветку Уважения.

А я к ее прокачке относился с достаточно большим рвением. И пока что мне все удавалось – даже смог нанять себе двоих подручных. Игроков, не НПС. А ведь всего год назад я и сам был подручным у Генри Бруни…

Стряхнув с себя воспоминания, я наклонился и резким движением сорвал скотч со рта связанного. Тот набрал воздуха, чтобы завопить, но я ленивым пинком ноги в солнечное сплетение заставил его замолчать. Да и смысл? Через дождь его крики все равно никто не услышит.

–

Не убивайте меня… - простонал парень, катаясь по разбитому асфальту и прижимая связанные руки к груди, будто в жесте молитвы. – Не убивайте меня, прошу, я больше…

– Больше что? – я криво усмехнулся. – Больше не будешь? Да, ты и так больше не будешь, я могу тебе это гарантировать.

Раздражение трансформировалось в злобу на этого парня. Собственно говоря, он заслужил свою участь – упрямо лез ко мне в бизнес, не понимая никаких намеков. Так это и работает – мешаешь кому-нибудь делать дело, а потом умираешь. И твой труп либо никогда не находят, либо находят в очень плохом состоянии. Но так поступают только когда нужно сделать пример для других, кто ведет себя слишком нагло.

– Пожалуйста, - простонал он. Я не видел слез парня, дождь смывал их слишком быстро. Но я был уверен, что он плачет. – Мистер Бонпансьеро, прошу вас…

Роберто пошел к нам, разматывая трос, другой конец которого был привязан к фаркопу машины.

– Слишком поздно, - пожал я плечами и наклеил скотч на место.

Парень яростно замычал, задергал ногами, как мог, отбиваясь от моего подручного, который попытался намотать трос на его лодыжки.

– Накинь петлю ему на шею, что мне тебя учить что ли? – поморщившись, сказал я.

Не из милосердия. Мы должны быть уверены, что ублюдок умрет и не сможет никому рассказать, что именно произошло. За него должно говорить только его изуродованное тело.

Роб исполнил мой приказ: сноровисто связал петлю и накинул ее на шею парню. Подергал, проверил, что держится крепко, посмотрел на меня.

– Вы знаете, что делать, - сказал я, прислонившись к стене. – Встретимся завтра, обсудим дела.

– Да, мистер Бонпансьеро, - учтиво кивнул он и двинулся к машине.

Тони уже уселся на водительское сиденье. Я даже позавидовал парню, ведь он сейчас сидит в относительно теплом салоне, и слушает, как дождь барабанит по крыше автомобиля. Впрочем, дождь сейчас – это даже хорошо.

Если все пройдет нормально, то дождь смоет все следы крови на асфальте, а труп парня, сильно пострадавший от трения с дорогой найдут где-нибудь на окраине соседнего квартала. Машину, как обычно, отгонят на разборку к неграм, и полиции не останется никаких следов. А те, кому адресован намек, все поймут.

А если нет, то разберемся и с ними.

Я встал с кровати, привычно стряхивая с себя оцепенение, которое каждый чувствует первые пару минут после погружения в виртуал. Все-таки даже современной навороченной аппаратуре тяжело обмануть тело, которое понимает, что лежит в капсуле в полной неподвижности. Но я не жаловался – в последнее время мне это давалось гораздо проще, чем обычно.