Зов
Шрифт:
До скалистого берега оставалось еще метров сто, а я уже давно выбился из сил и на воде держался только благодаря дикому желанию жить и не сдаваться.
Делая отчаянные гребки, я пытался подплыть к берегу, но, поднимая голову над водой, в панике понимал — берег не приближался, и я всё также барахтался на том же самом месте, где и был минутой ранее.
Я пытался лечь на спину отдохнуть, но меня тут же тащило на дно, и приходилось прилагать нечеловеческие усилия, чтобы выкарабкаться на поверхность и сделать глоток
Я всплывал и, судорожно хватая воздух ртом, начинал отчаянно грести к берегу, и снова у меня ничего не получалось, и снова меня тащило на дно, и снова, сцепив зубы и отчаянно работая руками и ногами, я достигал поверхности, чтобы, жадно сделав еще один вдох, продолжить борьбу за жизнь.
Это повторялось бесконечное количество раз, и мне всё чаще и чаще казалось, что вот сейчас точно конец, и в следующий раз я уже не выплыву. И снова я находил в себе силы бороться, и снова греб в надежде придвинуться к берегу хоть на чуть-чуть, и снова не мог пригрести ближе ни на метр.
В какой-то момент я обнаружил, что машу руками на глубине, а в моих легких уже полно горькой и соленой морской воды. Тело пронзила судорога, руки и ноги перестали слушаться. Я стал медленно опускаться на дно.
Начиналось удушье. Неизбежность пригасила все эмоции, мысли стали тягучими, как патока, и вяло ворочались в моей голове.
В последнем проблеске сознания я увидел перед собой большой и вытянутый вверх кусок скалы. Он одиноко торчал из каменистого дна и весь был покрыт мелкими ракушками и водорослями. На нём особо четко выделялась маленькая площадка с трехпалым оттиском ладони.
В это мгновение мое сознание померкло, и я провалился в темноту.
Госпиталь Н-ского погранотряда Северо-Кавказского военного округа
Сначала я услышал голоса. Между собой тихо переговаривались мужчина и женщина. Разговор шел на грани слышимости, их слов было почти не разобрать, только одни интонации.
Я вяло пошевелил рукой и тут же услышал строгий мужской голос, обращенный ко мне:
— Тихо, Смирнов, у вас стоит капельница! Не делайте резких движений и лежите смирно.
Капельница? Где я, в больнице или госпитале?
Приоткрыв глаза, я прищурился. Яркий солнечный свет из открытого настежь окна бил мне прямо в лицо, и от этого глазам стало немного больно. Чуть проморгался и посмотрел сквозь ресницы — сразу же отпустило.
За окном слышалось пение птиц и далекая строевая муштра на плацу.
Чуть повернув голову, я увидел слева на прикроватной тумбочке маленький букет полевых цветов. За тумбочкой с букетом еще одна аккуратно заправленная койка. Ага, теперь понятно. Я нахожусь в больничной палате на два человека. Офицерская?
Чтобы рассмотреть говоривших, пришлось чуть приподняться — аккуратно, чтобы не сбить капельницу. Я увидел полного мужчину в белоснежном медицинском халате и рядом с ним красивую молодую
— Как вы себя чувствуете, Смирнов? — спросил мужчина, который, по-видимому, являлся доктором.
Я прислушался к себе.
— Отлично я себя чувствую. А что?
— Он еще спрашивает, — услышал я приятный, чуть с хрипотцой женский голос. — Ты хоть помнишь что-нибудь, а, Смирнов?
Женщина подошла к моей кровати и улыбнулась.
«Да она совсем молоденькая еще, чуть старше меня!» — отметил я про себя, но вслух сказал совсем другое:
— Помню, как меня укусила змея. А потом ничего уже не помню. Скажите, как там Марченко, как Буянов?
— Потом у доктора своего этим поинтересуешься, — кивнув в сторону мужчины, ответила она.
Затем девушка многозначительно посмотрела на доктора.
— Да-да, я вас оставлю ненадолго, вот! — он как-то неестественно засуетился, еще раз глянул на капельницу, что-то там поправил и быстро вышел из палаты.
Она подошла ко мне и присела на край соседней кровати.
— Давай знакомиться. Меня зовут Маргарита Николаевна, и я, скажем так, друг и по совместительству коллега твоего отца…
Пока она говорила, я украдкой и всё с большим интересом рассматривал ее.
Такая молодая и уже сотрудник ГРУ? Что-то не совсем верится. Или она намного старше, чем выглядит. Тем не менее, я понимающе кивнул.
— …он лично попросил меня прибыть сюда из Москвы, — продолжала она, — и помочь тебе решить некоторые щекотливые вопросы, касающиеся твоего нынешнего состояния, и, я надеюсь, очень скорого выздоровления.
Маргарита Николаевна посмотрела на меня внимательно и затем спросила серьезно:
— Я ясно выражаюсь, ты понимаешь, о чём я сейчас?
— Более чем.
— Отлично! Тогда перейдем сразу к делу. Пограничные войска не под нашим ведомством, но мы очень плотно сотрудничаем по некоторым вопросам с вашими, так сказать, шефами из КГБ, — сказав мне это, она указала пальцем на потолок.
Я понимающе кивнул еще раз.
— У меня к тебе пара вопросов, но прежде чем ответить, ты должен хорошо подумать.
— Я вас очень внимательно слушаю, Маргарита Николаевна, — я уже догадывался, куда клонит эта очень симпатичная молодая женщина с твердым и выразительным взглядом.
— Так, хорошо! Тогда вопрос: какие же змеи тебя покусали, Смирнов?
— Я… я видел только щитомордников и, по-моему, еще несколько крупных гадюк, — не моргнув глазом соврал я. — Их там в тот день было почему-то особенно много.
— Ну, — задумчиво посмотрела она на меня, пошевелив пальцем в воздухе, и затем утвердительно кивнула, — сойдет. Всё-таки надо же как-то найти хоть какое-то объяснение параличу твоих дыхательных путей.