Зов горы

3 июня 2015 года в половине четвертого утра в Москве на Балаклавском проспекте возле дома номер 36 произошло ДТП. Легковой автомобиль Лада Приора на ста сорока километрах в час врезался в фонарный столб. В машине в этот момент было два человека, и оба они погибли.

В кармане водителя-таджика нашли права, у пассажира был российский паспорт на имя Арцыбашева Олега Павловича, 1955 года рождения, место регистрации – Ессентуки.

Спустя два часа на место происшествия приехала следственная группа, затем трупы увезли в морг.

Через пять дней судмедэксперт,

производивший вскрытие, выдал заключение, что водитель машины действительно умер от травм, полученных в момент аварии, но вот пассажир был уже мертв примерно за три часа до этого. Причина смерти – обширный ишемический инсульт.

То есть водитель вез в машине не самого Арцыбашева, а его труп.

Сделали запрос в Ессентуки. Ответ оттуда пришел поразительный. Оказалось, что Арцыбашев Олег Павлович, 1955 года рождения, скончался в результате несчастного случая полтора года назад – 15 января 2014 года. 17 января того же года он был похоронен на кладбище «Франчиха» города Ессентуки.

В Москву на опознание вызвали жену Арцыбашева из Ессентуков, а также его сына из Мурманска. Родственники подтвердили: он. После чего жена Арцыбашева, уже хоронившая мужа полтора года назад, немедленно свалилась в глубокий обморок. Была заказана экспертиза ДНК, которая вынесла окончательный вердикт: да, Арцыбашев.

Дела такие иногда случаются, следователей удивить трудно – но в этой истории все почувствовали какую-то жутковатую нелепость. В итоге о судьбе трижды умершего Арцыбашева немало говорили в управлении, узнал о ней и один невзрачный, но дотошный следователь: вот он-то первым и вспомнил, что Арцыбашев Олег Павлович полтора года назад проходил по делу об исчезновении в поселке «Подмосковные вечера» дочери одного богатого предпринимателя. Дочь, кстати, так и не нашли, так что, узнав историю Арцыбашева, следователь позвонил ее отцу.

Через пять минут все это стало известно Мите.

Сказать, что это его поразило – значит, ничего не сказать.

На следующий день он уже был в кабинете следователя.

– Да, трижды труп, – с удовольствием повторил следователь, жуя бутерброд с докторской колбасой. – Умер полтора года назад, потом за три часа до аварии и еще во время аварии… Ты как думаешь: это как бы за грехи или наоборот?

Митя посмотрел на бумаги, лежащие на столе. Справка из Ессентуков, под ней – заключение судмедэксперта, еще ниже – протокол ДТП.

Маленькая бумажная лестница в ад.

…Это как бы за грехи или наоборот?

– Ну надо же, – медленно произнес он.

Его кровавый путь близился к концу. За спиной были годы нечеловеческого ужаса, крови и смертей. Но только в этот момент он понял, что в игры с ним играет сама Преисподняя.

Спрятавшая главного героя за тремя кругами смерти, она подмигивает Мите тусклым глазом.

И предлагает сделать следующий ход.

…Теперь вы ставите под сомнение справедливость

законов бытия…

Джон Фаулз

«Женщина французского лейтенанта»

– Мерседес джи-эл-500, Лэнд Крузер двухсотый… Ий! – пискнул Денис. – Светик, опупеть, Ламборджини Хуракан эл-пэ шестьсот десять четыре! – Он помолчал, тяжело дыша, и затем потрясенно прошептал. – Макла-а-арен…

Он повернулся ко мне, тощий, в одних трусах, покачиваясь. Казалось, он не отодвинул штору, чтобы лучше видеть, а держится за нее, чтобы не упасть. В глазах у него плясало безумие.

Он снова посмотрел в окно.

– Светик, мордовороты выходят. Раз, два, три, четыре… шесть штук. А из Ламборджини – красавчик… Вау, чувачелло в шортах! В шортах, Светик! Та-ак, из Макларена полезло. Пузан такой, папик… В джинсах! Да они все, типа, кэжуал. А нас галстуки заставляют носить. Мы, блин, в «Медиа-Маркте» в галстуках, а они в Макларене в джинсах! Как тебе это?

Я откинула одеяло, встала, подошла к стулу, чтобы взять халат.

– Ты, Денис, живая иллюстрация Пелевина. Голодранец, продавец соковыжималок, знаток дорогих часов и автомобилей. Смешно, правда…

– Светик, а ты как думаешь, к кому в нашей богадельне они приехали?

– А что они сейчас делают?

– Стоят, совещаются, курят… О, я знаю: к Тиграну из шиномонтажа! – прыснул он. – Это его крыша! – и прямо согнулся от смеха, такой юморист невдолбенный.

Я мельком подумала, что нас уже смешат разные вещи, пора расставаться. Потом в его защиту решила, что кое-что смешное в этой картинке есть: вся эта роскошь на фоне трехэтажного рассыпающегося барака. Такое событие. Дом, правда, пуст, но есть еще двор, и он пришел в движение.

Я прямо почувствовала, как затосковали ржавые жестянки в лабиринтах гаражей. Загудели запертые в гаражах мангалы, зазвенели трехлитровые банки с большими желтыми огурцами, запыхтели самогонные аппараты, мерцающие нарядным платиновым светом нержавейки. Взвизгнула горка на пыльной детской площадке за гаражами, зашелестели качели, заскрипела калитка у спуска к Десне.

Весь двор, короче, возбудился.

В жопу мира приехали богатеи…

– К кому же они приехали? – подумала я затем. Ответ я знала, поэтому подошла к зеркалу и расчесала волосы пятерней. Прямо скажем, странный визит…

– Иди открывай дверь, – сказала Денису.

Пока он ворочал глазами, я провела стремительную инвентаризацию. Да, все верно. Тигран в Геленджике, Лида еще не вернулась с Десны, ее такса, сука, молчит – я когда-нибудь отравлю ее изониазидом, вот ей-богу, отравлю, может, отравлю вместе с Лидой. Макарычев включил радио: куда-то укандыхал и боится, что унесут его новую плазму, делает вид, что дома кто-то есть, но когда дома кто-есть, радио звучит на два тона тише – может, и его травануть заодно? Ленка, если бы была дома, фонила бы своим айфоном от стены, где стоит моя кровать, и мой собственный айфон на тумбочке раз в две минуты отзывался бы мучительным гудом…