Зоопарк
Шрифт:
Войков поморщился. Может быть, настало время перейти к сути вопроса?
Денис мигнул и посмотрел на Вадика. Вадик перешел к сути.
Они — авторы революционной методики, призванной перевернуть представления о работе мозга. Им нужен полигон для экспериментов. Эксперименты совершенно безвредны, безболезненны и не требуют особых затрат. Нужны только подопытные животные. Чем больше, тем лучше.
Войков поскучнел. Он убил, оказывается, кучу времени на двух молодых сумасшедших, или мистификаторов, или жуликов, что всего хуже; но прежде чем он успел сказать хоть слово, Денис вытащил из сумки пластиковую
Войков заинтересовался.
Мышонок, действуя быстро и, кажется, совершенно осознанно, сложил перед директором на столе слово «Мышь».
— Дрессировщики, — добродушно усмехнулся Войков. — Забавно… Только это не ко мне, ребята. Это в цирк.
— Назовите любое слово, — вкрадчиво попросил Вадик. — Любое.
— Флюгер, — сказал, не думая, Войков.
Мышонок крутанулся на месте, порылся в горке рассыпанных букв и вытащил «ф». Войков напрягся; мышонок легко разыскал «л» и потратил не менее тридцати секунд на поиски «ю». Войков ждал; Денис смотрел на мышонка, не отрываясь, ноздри его раздувались; у Вадика на лбу выступил пот.
Мышонок установил буквы «г», «и», «р».
— Флюгир, — с раздражением сказал Вадик. Мышонок, не смущаясь, утащил «и» и разыскал взамен «е». После чего уселся на столе и принялся вылизывать лапу.
— Любое слово, — с тихим торжеством сказал Вадик. — Предложение. Или прочтите строчку из сегодняшней газеты…
— Как вы это делаете? — спросил Войков, стараясь не выказывать удивления.
— Метод, — просто признался Денис.
— Бихевиоризм?
— Что вы! Никаких электродов в мозг! Совершенно другая методика, и никакого издевательства над животными!
Мышонок сидел на задних лапах, в передних сжимая твердый знак.
Хотел было грызть, но передумал.
Прошло две недели, прежде чем Денис и Вадик были приняты на работу с испытательным сроком. Две долгих, полных сомнений недели.
Во-первых, оказалось, что принцип работы «метода» соавторы и сами понимают не до конца. Для того и нужен дополнительный экспериментальный материал — прояснить некоторые спорные моменты.
Во-вторых, рассказав в общих чертах о сути своего открытия, делиться подробностями молодые люди категорически отказались.
— Мы бы могли пристроиться при каком-нибудь институте, — признался Денис, — но там у нас в лучшем случае будет пять соавторов. А в худшем — вообще все сопрут.
Войков, сам ни разу не родивший ни единой, пусть самой пустяковой идеи, прекрасно понимал опасность, которой подвергались изобретатели. Мальчишки без имени, без авторитета, без связей — да, сопрут у них открытие, грех не спереть. И бредовая на первый взгляд мысль пристроиться под крылом Войкова уже не казалась такой неразумной.
Сообразив это, Войков поставил условие: взять в соавторы его, директора, научного,
Изобретатели от такого предложения опешили. Добро бы их собственные фамилии начинались с «А» или «Б» — может быть, реакция не была бы такой острой; но фамилии Вадика и Дениса начинались с «Р» и «Ф», и оба, не сговариваясь, отказались от соавторства с директором. Не для того, мол, сбежали из загребущего академического мира, чтобы получить третьего лишнего в лице директора зоопарка. Тогда Войков сделал постное лицо и отказал. Неведомые рискованные эксперименты над государственными животными — да это подсудное дело! С чего бы Войкову, честному администратору, идти на преступление, не получая взамен ничего, кроме гипотетической благодарности гипотетических потомков?
Как это ничего, быстро нашелся Денис. А успех зоопарка! У вас звери валяются полудохлые, всем своим видом демонстрируя страдание, а у нас они будут бегать, резвиться, кувыркаться, спариваться, да что угодно! Без ремонта тесных клеток, без реконструкций в загонах, без увеличения площади, без единой копейки капиталовложений — счастливые энергичные звери!
Вот тут-то Войков крепко задумался. Поиграл ручкой «Паркер», постучал костяшками пальцев по столу и напрямую спросил: а на людей ваша методика действует? Могут люди вот так же, без зарплаты, без еды почти, в бараках и клетках радоваться жизни?
Соавторы переглянулись.
— Нет, — мягко сказал Вадик. — Честно говоря, она и на обезьян почти не действует. Особенности строения мозга…
И пустился в пространные объяснения.
— Не врете? — грубо оборвал его Войков. — А то ведь проверят. Как только опубликуете — без вас все проверят. И тогда…
Он многозначительно замолчал, давая понять изобретателям, чем может расплатиться человечество за их познавательский зуд.
Вадик прижал ладони к груди:
— Не врем. Не враги себе.
— Мы друг на друге проверяли! — вступил решительный Денис.
Войков с сомнением покачал головой и потребовал «контрольного эксперимента».
Пробовать решили на пони. После закрытия уединились на хоздворе. На глазах Войкова Денис прилепил к вискам унылого животного две крохотные пластинки. Вадик надел шлем навроде мотоциклетного и широким шлейфом присоединил его к ноутбуку. Больше ничего интересного в первых полчаса не случилось.
Пони стоял, привычно опустив голову, иногда подергивая шкурой — ждал, когда наступит ночь, когда его оставят в покое. Вадик молчал — его лицо почти полностью было прикрыто щитком шлема; и Денис молчал — сидел, уткнувшись в ноутбук. Войков молчал — ждал результатов; вечерело. Директор терял терпение.
Вдруг пони поднял голову — и посмотрел прямо в глаза Войкову, ясно и внимательно, как никогда не смотрел. Огляделся, будто впервые увидев и хоздвор, и ограду, и странных людей вокруг; встряхнулся и пошел по кругу, никем не принуждаемый, по привычке — и вместе с тем вроде бы удивленно. Обошел круг, потом другой, потом остановился перед Войковым, неуклюже поднялся на дыбы, опустился, будто застеснявшись, и снова понуро опустил голову.
Вадик снял шлем и долго вытирал платочком лоб, виски и слипшиеся от пота волосы. Денис сидел, ничего вокруг не замечая, разглядывая картинку на экране ноутбука.