Зона захвата
Шрифт:
Спустя пару лет все вернулось на круги своя. Комбинат заработал в полную мощь, стал платить дивиденды. Стоимость акций возросла в пять с лишним раз. Тогда Андрей по-настоящему ощутил вкус легких денег, благодаря которым появились: хорошая квартира в центре города, навороченная «субару», а с ней и страсть к стритрейсингу.
Золотая молодежь любила погонять в темное время суток, однако далеко не все обладатели дорогих тачек были хорошими водителями. Зато Андрей за рулем чувствовал себя будто рыба в воде, вернее, как акула в стае
Каждый человек появляется на свет с каким-то талантом – Липатов был прирожденным водилой.
В тюнинг и усовершенствование своей «японки» он вложил не только бешеное количество денег, но и частичку самого себя. В теле банального «манагера» билось сердце профессионального гонщика.
Сегодняшний маршрут не был сложным: всего-то два поворота, вписаться в которые с устойчивостью «субару» – плевое дело. Потом триумфальный финиш, всеобщий восторг и обожание, на десерт – горячее, как песок в Сахаре, Ленкино тело.
Дня через два он с ней расстанется.
Еще на Мальдивах избранница начала его тяготить. Слишком фальшивой была ее напускная любовь, слишком жадными становились ее глаза, когда она смотрела на его кредитку.
До поры до времени Андрея это устраивало, но всему на свете приходит конец. И лучше с ним не затягивать.
Любовь без радости была, разлука точно будет без печали, причем для обеих сторон. Замену Ленка найдет быстро, достаточно вспомнить, как засматривается на ее аппетитные формы сынок мэра – тоже стритрейсер, севший за баранку спортивной «бэхи» после похода в кино на последний по счету (не то пятый, не то шестой) «Форсаж».
Ну, а Андрей однозначно не пропадет. Елена Прекрасная явно не первая и точно не последняя в его бурной жизни.
Липатов красавцем себя не считал, однако по собственному опыту знал, что внешность – это не главное. Нравиться женщинам он умел и ухаживал красиво, благо тугой бумажник тому немало способствовал. Огромные букеты из сто одной розы, рестораны, ночные клубы, отдых за границей… Ну кто устоит?
К машинам стритрейсеров подошел гаишник. Увидев знакомое лицо, Андрей вздрогнул.
Вспомнилось то, что ему так упорно хотелось забыть.
6
Чечня его призыв зацепила совершенно случайно. По телевизору большие дяди в генеральских мундирах уже начинали бить себя пяткой в грудь, доказывая, что солдат-срочников ТАМ нет.
Будь у Липатова такая возможность, он посмеялся бы людям из телеящика в лицо. Если все обстоит так, как рассказывают эти морды, почему тогда в маленьком чеченском ауле появился их взвод – тридцать парней после учебки, которые и стрелять-то толком не умели?
Взвод вэвэшников раскидали по нескольким блокпостам. Поначалу все было тихо и мирно, местные солдат не трогали, те в свою очередь тоже никого не задирали. Такое статус-кво продолжалось почти две недели.
Потом был ночной бой, в котором Андрею пришлось
Правда, в руках «учитель» держал не портфель с ученическими тетрадками, а АКМ и, перед тем как погибнуть, успел подранить Тоху Смирнова. Двум другим бойцам повезло куда меньше.
«Двухсотых» повезли хоронить на родину: они оказались из одного города, даже жили по соседству. Андрей входил в число сопровождающих.
Похороны были тяжелыми.
Рыдали матери убитых солдат, глотали слезы отцы, плакали в сторонке невесты.
От волнения у него задергалась щека, а на голове появилась первая седина. В девятнадцать лет…
В бою было намного легче.
После дембеля он устроился в компанию, в которой работал и поныне. Тоха подался в ГИБДД.
Каждый раз, видя перед собой бывшего сослуживца, Липатов вспоминал тот бой, убитого боевика и плачущих родителей погибших солдат.
Того «учителя» тоже было кому оплакивать. Андрей сожалел, что принес горе в его семью, но тогда, на блокпосту, у него не оставалось выбора. Или он, или его.
7
Смирнов, переговорив с устроителем гонок, подошел к Липатову:
– Здорово, Андрей!
– Здорово, коль не шутишь.
– Да уж какие тут шутки! Короче, у вас на все про все окно в полчаса. Надо уложиться.
– Не вижу проблем! Времени за глаза хватит.
– Тебе – да. Насчет остальных не уверен. Больше всего сомневаюсь в этом! – Смирнов кивком показал на БМВ, за рулем которой сидел сынок мэра. – Если с ним что-то случится, меня его папаша с потрохами сожрет. Ты понимаешь?
– Понимаю.
Раздался автомобильный гудок. Водитель «бэхи», догадавшись, что говорят о нем, нажал на клаксон.
– Идиот! – тихо ругнулся Смирнов.
– Не бери в голову, – произнес Андрей. – Все будет тип-топ.
– Хотелось бы верить, – вздохнул гаишник. – Только на душе муторно. Как в Чечне перед тем, как меня ранило. Помнишь, я тогда с утра ходил как в воду опущенный?
– Помню, – кивнул Липатов, хотя на самом деле не помнил.
Смирнов продолжил:
– Чувствовал я тогда что-то. И сегодня чувствую.
– Типун тебе на язык! Накаркаешь еще! – возмутился Липатов.
По спине пробежал неприятный холодок.
Андрей давно верил в приметы, предопределение и в фатум. Атеистов и несуеверных на войне не бывает, перековываются после первого же обстрела.
Тоха говорил убежденно, а значит, действительно что-то чувствовал, а может, и знал, только говорить не хотел в надежде, что пресловутое шестое чувство ошибается. Такое тоже бывает, но гораздо реже, чем хотелось.
– Ладно, мне пора. – Тоха пожал ему руку и ушел.