Чтение онлайн

Вторая тетка при каждом выстреле вопила громче, чем стрелял ее ПМ. Она в прямом смысле глушила всех нас, да и всю живность в радиусе километра. Адепт крика, блин!

Ну и наконец, моя «любимица» никак не могла справиться со спусковым крючком. И, пару раз надавив на него, повернулась ко мне со словами:

— Кажись, сломалось.

При этом ствол пистолета был направлен мне в живот.

У меня в тот момент вся жизнь перед глазами проскочила. Как первая, так и вторая.

Но, слава богу, ей хватило ума не пытаться

из такого положения вновь нажать на спуск.

Еще она умудрилась пару раз выронить оружие после выстрела, однако в целом дальше все было спокойно.

Под конец «аттестации» третьей группы к нам заявился сам Тимур, привезя новых «подопытных».

— Ну что, как тут? Порядок? — осведомился он. — Учатся? Прогресс есть?

— Есть, — уныло ответил я и, бросив взгляд на тетку, явно собиравшуюся о чем-то наябедничать Тимуру, добавил: — Но если ты мне их лупить разрешишь — дело быстрее пойдет.

— Хм… — с каменным лицом Тимур потер подбородок, словно бы действительно всерьез обдумывал мое предложение.

От такой картины все стоявшие после стрельб тетки испуганно распахнули глаза и пооткрывали рты, боясь даже дыхнуть.

— Не, пока лупить не будем, — наконец, принял «взвешенное и обдуманное» решение Тимур, — но если не проявят должного рвения, то…

Тетки хором принялись уверять, что вот кто-кто, но они точно готовы стрелять тут хоть до утра! И им это очень интересно, и вообще, можно бы еще чего попробовать пострелять, а не только из пистолетов.

Ты смотри, какое рвение сразу! Хах!

Тимур высадил новоприбывших и забрал уже отстрелявшихся дам.

Все они, проходя мимо меня, заискивающе улыбались, кивали головами.

— Спасибо! Спасибо, Федор! Когда еще будем учиться?

Вот прав был Аль Капоне — добрым словом и пистолетом (в нашем случае угрозой получения люлей) можно добиться большего, чем добрым словом.

Отработав стрельбу с еще одной группой, я понял, что пора закругляться — приближались сумерки.

С облегчением дождался, пока все «курсанты» поработают с незаряженным оружием, учась его держать, перезаряжать, ставить и снимать на боевой взвод, затем дал немного пострелять, после чего погрузил всех в машину и повез обратно.

Вот теперь-то, наконец, я точно поваляюсь в кровати…

Но нет. Сначала меня дернули обсудить завтрашние планы уже со всеми участниками, а не только с Тимуром, затем еще меня заставили дать лекцию по помповикам и автоматам, которыми завтра планировали вооружиться все, кто ехал в рейд.

Лишь ближе к двенадцати, быстро отужинав успевшей остыть кашей, которую мне любезно оставили соседи по общаге, я отправился спать…

Утро выдалось хмурым, холодным, и до кучи дождливым.

Мне бы радоваться, что наконец-то пошел долгожданный дождь, но чего-то не хотелось.

Быть

может, потому что была дикая рань, и я люто ненавидел в такое время вставать, быть может, сам дождь был промозглым, холодным, уже ни разу не летним, а что ни на есть осенним.

Это был еще не ливень, но уже близко к тому — крупные капли падали на землю, траву и кусты, били по листьям деревьев, по моей куртке и капюшону.

Непрекращающийся шелест, доносившийся отовсюду, словно бы нашептывал: «Останься дома…на кой оно тебе все надо?».

Но нет. Надо.

По такой погоде путешествовать, конечно, не очень хочется, но зато шум дождя позволит нам проскочить незаметно для мертвяков, а стоящая дождевая пелена, быть может, скроет от глаз тех, кто может замыслить против нас недоброе…

Я дошлепал таки до «Форда» и распахнул дверь.

— Оп-па…

— Давай назад, — заявил мне Семеныч, сидящий справа от водителя.

— А ты тут каким боком? Иди в свою машину!

— Не пойду, — отрезал Семеныч, — пока все вместе будем ездить — я в вашей.

Ладно, хрен с тобой. Выгонять его с места я не стал. И чего это его, интересно, заперло к нам?

Я влез на заднее сидение и поздоровался с Данилой, уже сидевшим здесь.

— Ну что, поехали? — спросил Тимур, сидевший за рулем.

— Давай, покатили, — ответил я за всех и тут же обратился к Семенычу: — Так и все-таки, ты чего к нам залез? Ты ведь должен был во второй машине ехать, вместе с Палычем, Андреем и Кужухом!

— Не хочу, — буркнул он, — Палыч еще вчера достал своим нытьем. Я еще машину сегодня открыть не успел, уже начал канючить похмелиться. А от самого штырь такой, что закусить хочется…

— Слышь, Семеныч, — осторожно спросил я, — а ты не в завязке, часом?

— Ну, в завязке, — буркнул он, — а что?

— Давно?

— Полгода где-то…

— М-м-м…

— Чего?

— Не-не, ничего.

— Да чего? Что не так?

— Понятно, откуда такая нелюбовь к Палычу. Это зависть, Семеныч.

— Какая еще зависть? — возмутился он. — Чему там завидовать? Алкашу?

Я просто пожал плечами и повернул голову к окну, наглухо игнорируя разбухтевшегося Семеныча.

Зависть-зависть, Семеныч, даже не отпирайся…

Вообще, заметил интересную штуку: кто завязался, причем недавно, люто ненавидит пьющих, причем любых. Был у меня на работе один такой. Нюх прямо как у собаки — с ходу мог назвать, что и сколько ты вчера выпил. И любого, от кого несло перегаром, тут же записывал во враги народа.

Нет, может, конечно, далеко не все закодированные так остро реагируют на пока еще «действующих спортсменов», но я иных не встречал. Вот и Семеныч — яркое доказательство и пример того, что я наблюдал ранее.

Спустя минут тридцать, когда мы уже выскочили на трассу, а Семенычу надоело бубнить, и он заткнулся, ко мне повернулся Данила.