Золушка и демон

– Поль, ты уверенна, что это здесь? – прошептала я, разглядывая припорошенную комьями грязи мраморную плитку с выбитыми на ней именем и датами жизни, – тут написано Луниания Кшиштовская. Такие имена вообще бывают? Сто пятьдесят лет. Да столько не живут!

Словно пытаясь нагнать на меня еще больше страха раздался оглушительный гром. А вслед за ним ярко-белая молния рассекла ночное небо, на мгновение осветив городское кладбище, где в этот поздний час не было ни души.

Не считая нас Полиной.

А

еще сотен ютившихся под землей скелетов.

И одного трупа, в багажнике машины.

– Уверена. Это мы ее по-домашнему Нией Сергевной звали. Долгожительница. А фамилия девичья. Не любила бабка свое полное имя, оно ей от матери досталось, а та их с прадедом бросила и укатила со своим балетмейстером в закат, – подсвечивая телефонным фонариком, подруга рылась в своей безразмерной сумке, пока не вытащила из ее недр зонт и не раскрыла его прямо над нами.

Как раз вовремя, так как мелкий, моросящий дождь, стремительно превратился в ревущий поток сплошного ливня, что водопадом обрушивался на землю.

– Все же зря мы сюда приехали. Нехорошо это. Человек умер, а мы… Даже погода намекает.

– Эль, ну не будь занудой. Твой облезлый мужик бы тебя за это по головке не погладил. Места рядом с собратьями ему не досталось, так пусть хоть бабулю мою развлекает. Змеюка, правда, та еще была, никто с ней ужиться не мог, только братца любила и ему же все свое наследство оставила, а этот придурок даже на похороны не приехал, – вслед за зонтом, Полина извлекла из сумки небольшую лопату с коротким черенком и бросила ее на землю, – копай. Земля рыхлая, легко должно идти. Только не глубоко, а то еще в бабулю упрешься.

– А ты мне не поможешь, что ли? – подняла я на нее жалостливый взгляд.

– Эль, я бы, конечно, с радостью, но… я не хочу, – сделав губы уточкой, грустно протянула Поля. Выглядело это так мило, что даже не обидишься, – плюс я только с салона. Завтра обед с Елагиными, а если этот зеленоглазый козел, их сынок, увидит у меня под ногтями грязь или облупившийся лак, при всех на смех поднимет. У-у-у, придушила бы.

– Тебе давно пора высказать Глебу все, что ты о нем думаешь.

– Я и так высказываю, правда… про себя. Как не печально это признавать, он умнее и парой фраз меня так приложить может, что потом только слезами умываться.

– Ладно, держи зонт, я сама. Тем более испачкаться уже успела, – орудуя лопатой, я каждую минуту поправляла лезущую в глаза челку и мысленно прощалась со своими любимыми вещами, в которых сегодня отправилась на очередное неудачное собеседование.

Когда-то белая блузка, выгодно подчеркивающая мою троечку. Узкая, черная юбка-карандаш, в которой моя попа не выглядела такой же необъятной, как у беременной бегемотихи. Чулки и, что самое обидное, дорогущие туфли индивидуального пошива. Подарок Ангелины, мачехи, на мой восемнадцатый день рождения.

Боги, что я ей теперь скажу?

Знала бы, чем закончится сегодняшний день, надела бы спортивный костюм, и сейчас не переживала.

Через двадцать минут моих усердных

стараний, я все же вырыла яму нужного размера, не задев при этом бабулю Книш… шыш… тьфу ты, бабулю Лунианию.

Теперь можно было возвращаться к машине, доставать из багажника то, что осталось от любви всей моей жизни, и приступать непосредственно к похоронам. У меня для этого случая даже речь в телефоне была заготовлена. Одна надежда, что в самый неподходящий момент он не сядет. Импровизатор из меня тот еще.

– Поль, а можно я дощечку сверху положу? Никто ни о чем не догадается. Я напишу – «Покойся с миром мой мистер К. Навеки твоя Ариэль В.».

– Ты с ума сошла? Чего уж мелочиться, и отчество свое добавить не забудь.

– Ладно-ладно, я все поняла. Не буду ничего писать, – не сдержавшись, я громко всхлипнула, и этот звук перекрыл даже шум дождя.

Полина склонилась надо мной и погладила по мокрым волосам.

– Не плачь, Эль. Ты же любишь читать всю эту любовную чушь и веришь в родственный души. Твой идеальный мужчина к тебе еще вернется, пусть и в другом обличие.

– Ты права, верю. У всех должна быть вторая половина. В одному книге писали, чтобы найти ее, надо просто прекратить постоянно о ней думать.

– Ты поэтому запретила мне называть имя Райана Гослинга?

– Да, пусть он сам пошевелится. Пошли к машине, – стряхнув с вконец испорченной юбки комья грязи, я вернула лопату ее владелице. Та осторожно ухватилась за черенок двумя наманикюренными пальчиками и пошла к выходу, где стояла припаркованная машина.

– Ай, – резко вскрикнула я, и от звука собственного голоса по спине пробежал леденящий озноб.

– Эль, все в порядке? – обернулась и вытаращилась на меня такая же испуганная Полина.

– Да. Каблук в ливневке застрял. Ай!

– А сейчас что?

– По ноге что-то проползло. Надеюсь, это не зомби-скелеты. Мамочка, только бы не зомби-скелеты. Фуууух!

– Воронцова, что там? Что проползло по твоей ноге? – кажется, после сегодняшней ночи, мы с Полей станем заиками. Я уж точно!

– Э-э-э ветка дерева.

– Еще раз меня так напугаешь, я тебя убью!

– Прости, тут так темно и страшно. Открой пока багажник, я сейчас подойду, – оставшись одна, я разула левую ногу, схватилась руками за застрявшую туфлю и начала тянуть на себя.

Пара секунд и вытащила, но не удержала равновесие и больно брякнулась на попу. Потирая ушибленное место, я не сразу заметила упавшую на меня мрачную тень. Но стоило поднять голову, как в горле застрял готовый вырваться наружу крик.

Молния ударила в землю, яркой вспышкой осветив возвышавшийся надо мной мужской силуэт, которому мое богатое воображение тут же пририсовало рога, длинный хвост и изрыгаемое изо рта пламя.

Демон. На кладбище. Мамочка!

Крепко зажмурившись, я не придумала ничего лучше, как бросить в него туфлей и, не меняя позы, начать быстро отползать назад. Ну как быстро? Насколько позволяла моя хоть и женственная, но пышная фигура.