Золотые рыбки
Шрифт:
— Послушай, Кэрол, — нервно начал Маддер и протянул к ней руку. — Послушай же, так мы ничего...
— Заткнись!
— Ну ладно, — неуверенно произнес он. — Порядок.
Сансет еще раз лениво смерил девицу взглядом. Его рука свободно опиралась о бедро; у него был вид беспечно отдыхающего человека. Я уже видел, как он выхватывает оружие, и надеялся, что девица его не проведет.
— Мы слышали о вас, — сказал он медленно. — Что вы предлагаете? Я бы мог вообще вас не слушать, но предпочитаю не ввязываться в перестрелку.
—
Маддер энергично поддакнул и попробовал улыбнуться.
Сансет глянул на меня. Я согласно кивнул головой.
— Значит, нас четверо, — произнес он со вздохом. — Но на этом конец. Поехали ко мне, выпьем. Здесь мне не нравится.
— Мы, наверное, похожи на фраеров, — сказала с иронией девица.
— На фраеров, занимающихся убийствами, — процедил Сансет. — Много я таких повидал. Именно поэтому надо все обговорить. О стрельбе разговора нет.
Кэрол Донован вытащила из-под правой руки замшевую сумочку и сунула в нее револьвер. Улыбнулась. Улыбка делала ее очень симпатичной.
— Я делаю ставку, — сказала она спокойно. — Вхожу в игру. Куда поедем?
— На Уотер-стрит. Возьмем такси.
Мы вышли из комнаты, спустились вниз на лифте и, как четверка друзей, прошли к выходу через холл, украшенный оленьими рогами, чучелами птиц и засушенными цветами в стеклянных витринах. Такси помчало нас на Кэпитэл-вэй, минуя какую-то площадь и большой жилой дом красного цвета, слишком большой для такого маленького городка, даже если он столица штата. Затем, держась вдоль трамвайных путей, мы ехали мимо зданий конгресса штата, мимо высоких закрытых ворот резиденции губернатора.
По обеим сторонам дороги росли дубы. За стенами, окружающими сады, были видны большие виллы. Такси промчалось мимо и свернуло на дорогу, ведущую прямо к заливу. Через некоторое время мы увидели дом, стоящий на узкой поляне среди высоких деревьев. Между стволов вдали поблескивала водная гладь. В доме была крытая веранда, небольшой газон перед ним зарос сорняками и кустарником. В конце неухоженного проезда стоял сарай, а в нем — старомодный открытый автомобиль.
Мы вышли и расплатились с таксистом. А потом все вместе внимательно следили, как машина исчезает из поля зрения.
— Я живу на втором этаже, — сказал Сансет. — Нижний занимает какая-то учительница. Сейчас ее нет дома. Пошли наверх, выпьем.
Через газон мы прошли к двери. Сансет открыл ее и указал на узкую лестницу.
— Дамы идут первыми. Вперед, красотка! В этом городе никто не закрывает двери на ключ.
Девушка холодно взглянула на него и стала подниматься. Я двинулся за ней, Маддер был третьим, Сансет шел последним.
В комнате, занимающей большую часть второго этажа, было темновато из-за растущих вокруг дома деревьев. Здесь было мансардное окно, широкая кровать, стоящая под наклонной частью стены, стол, несколько плетеных кресел, маленький радиоприемник, посреди комнаты стояла круглая черная печка.
Сансет
Сансет залпом выпил и нагнулся, чтобы поставить стакан на пол. Когда он выпрямился, в руке у него уже был кольт.
Во внезапно наступившей холодной тишине я слышал, как Маддер глотает слюну. Губы девушки дрогнули как бы в улыбке. Она нагнулась, поставив свой стакан на сумочку и придерживая ее левой рукой. Сансет медленно сжал губы, так что они превратились в тонкую прямую линию.
— Любители припекать пятки, да? — процедил он.
Маддер поперхнулся и попробовал развести своими тонкими прямыми ручками. Ствол кольта мгновенно повернулся в его сторону. Он сразу же положил руки на колени и сплел пальцы.
— И вдобавок фраера, — устало продолжил Сансет. — Сначала припекают парню пятки, чтобы заставить его запеть, а потом сами влезают домой к его приятелю. У вас, наверное, котелки не в порядке.
— Ладно, — нервно пробормотал Маддер. — Чего тебе надо?
Девица слегка улыбнулась, но не произнесла ни слова. Сансет оскалился.
— Мне надо веревку, — сказал он тихо. — Длинную мокрую веревку с несколькими узлами. Потом мы вдвоем поедем и выловим цацки — эти две жемчужины. А когда вернемся, — он провел ладонью по горлу. — Неплохо придумано? — покосился он на меня.
— Да, только ближе к делу. Где веревка?
— В столе, — ответил Сансет, кивком указывая в угол комнаты.
Я направился туда, двигаясь вдоль стены. Маддер внезапно вскрикнул, сверкнул белками глаз и упал без сознания со стула лицом вниз.
Сансет вздрогнул от неожиданности. Он не ожидал такой глупости. Его правая рука с кольтом повернулась вниз, в спину Маддера.
Девушка сунула руку под сумочку и слегка ее приподняла. Ее револьвер — Сансет думал, что он в сумочке, а она сунула его только в боковой карманчик — выстрелил, выплюнув короткий язычок пламени.
Сансет поперхнулся. Его кольт выстрелил, и от ручки стула, на котором только что сидел Маддер, отлетела щепка. Сансет выпустил револьвер и, опустив подбородок, пробовал взглянуть вверх. Его длинные ноги вытянулись, и каблуки заскрежетали об пол. Он сидел неподвижно, уперев подбородок в грудь и закатив глаза, — мертвее мертвого.
Ударом ноги я опрокинул стул, на котором сидела девица. Она упала, задрав ноги в шелковых чулках. Ее шляпка съехала набок, она тихо вскрикнула. Я наступил ей на руку, быстрым движением ноги перебросив ее револьвер в другой конец комнаты.
— Встать!
Она медленно поднялась и сделала шаг назад. С закушенными губами и яростью в глазах она выглядела теперь как некрасивый, загнанный в угол ребенок. Она все отступала и отступала, пока не уперлась спиной в стену. На ее смертельно бледном лице выделялись блестящие глаза.