Золотой город
Шрифт:
Она кралась мимо зияющих проемов, время от времени замирая и прислушиваясь.
Еле уловимый звук шагов в темноте показался ей громовым раскатом. Нора заозиралась. Беспрестанное журчание воды мешало определить, откуда донеслись шаги. Может, преследователь крадется за ней по пятам? А может, затаился у подпорной стены и ждет, когда она приблизится?
Тишину вновь нарушил скрип песка под ногами, причем более громкий и отчетливый. Теперь Нора не сомневалась — звук долетел снизу. Она легла на живот, подползла к краю крыши и вгляделась в темноту. Никого.
Начальница экспедиции поднялась на ноги. Аромат сорванных цветов, сладкий, приторный, бил в ноздри. Сердце
Прижавшись к стене темного помещения, Нора судорожно хватала ртом воздух. Все ее наивные уловки оказались ни к чему. Охотник превосходит жертву по всем статьям: он хитрее, сильнее и проворнее. Темнота играет ему на руку. И он ни за что не упустит добычу.
Только она все равно не станет сдаваться без боя. А чтобы хоть немного уравнять силы, ей необходимо оружие. И Нора его добудет.
В комнате царила прохлада. Женщина огляделась по сторонам. В углу громоздились маски каких-то воинственных богов. Их пунцовые рты злорадно ухмылялись. В воздухе висел запах плесени и крысиного помета. Она юркнула в следующую дверь и оказалась в помещении, еще более темном. Двигаться здесь приходилось на ощупь.
Нора пробралась в третью комнату. Лунный свет, проникавший сквозь трещину в крыше, играл на обсидиановых наконечниках копий, расставленных вдоль стены. Выбрав пару самых легких, она двинулась дальше.
Профессиональная память не подвела. Нора вовремя вспомнила, где хранилось оружие, и сумела сориентироваться среди темных комнат. А ведь в Квивире насчитывались сотни жилых строений, и она вполне могла ошибиться.
Вот и следующее помещение. Тусклый свет проникал сюда через распахнутую дверь. Нора облегченно выдохнула. Все правильно, комната выходит на крышу. Беглянка забилась в самый темный угол и замерла, напрягая слух.
Наверняка преследователь скоро появится. Она пристроила копье на плече. Потные пальцы скользили по дереву, казавшемуся почти невесомым. Невероятная глупость — надеяться при помощи древней палки поразить оборотня. Но покорно ждать неизбежного конца — еще более глупо. Человек-волк, конечно, обладает неимоверной ловкостью и силой. Однако и он смертен, тут Нора не сомневалась. А значит, исход схватки не предрешен.
Шаги раздавались совсем близко. Она затаила дыхание. Да, идет сюда. Приторный запах цветов становился почти невыносимым. Отчаянно силясь подавить приступ паники, женщина крепче стиснула древко. В дверном проеме возникла тень — черный силуэт на фоне черного прямоугольника. Пронзительно взвизгнув, Нора метнула копье и тут же бросилась к дальней двери, ведущей в последнюю комнату. Ей казалось, она слышала, как обсидиан с жутким сосущим звуком вошел в живую плоть, но человек-волк не издал ни крика, ни стона.
Нора выбралась на плоскую крышу и заметалась, выискивая путь вниз.
Сзади раздался какой-то скрежет, и страшная тяжесть навалилась ей на спину. Завопив от ужаса и неожиданности, Нора попыталась вырваться. Волчья шкура, тошнотворно смердящая потом и увядшими цветами, прижалась к ее лицу. Кроваво-красные глаза, сверкавшие сквозь прорези кожаной маски, приблизились почти вплотную. В воздухе блеснуло лезвие обсидианового ножа.
Нечеловеческим усилием Нора вывернулась. Удар пришелся в лодыжку. Не обращая внимания на резкую боль, она подкатилась к краю крыши и рухнула вниз. Благополучно приземлившись на кучу песка, женщина сразу вскочила. Поблизости темнел один из дверных проемов первого этажа. Нора бросилась туда. Ее слуха коснулось
С глухим шлепком снаружи упало чье-то тяжелое тело. Прихрамывая, Нора промчалась через несколько коридоров и нырнула в крошечное тесное помещение. Двери отсюда вели на центральную площадь. Съежившись в темноте, она лихорадочно соображала, как поступить. В нос бил резкий запах крови. Вероятно, рана глубже, нежели показалось вначале.
Топот бегущих ног заставил ее вскочить. Как только луна выйдет из-за туч, преследователь с легкостью обнаружит жертву по кровавому следу. И тогда запах крови растворится в приторном запахе мертвых цветов, упоительном и мерзком одновременно.
Значит, придется пересечь площадь и добежать до веревочной лестницы раньше охотника. В глубине души Нора сознавала, насколько бессмысленно затевать подобное состязание. Но сидеть здесь, подобно загнанной в угол крысе…
Она набрала полную грудь воздуха и бесшумно двинулась к дверям.
Внезапно ее ноги приросли к полу.
В дальнем углу лежал Луиджи Бонаротти. Остекленевшие глаза итальянца таращились в пустоту. Вокруг тела растеклась лужа крови, тускло мерцавшая в свете луны. С содроганием она различила жуткие подробности. Кто-то отрезал пальцы на руках и на разутых ногах повара, а также снял часть скальпа с головы. Нора рухнула на колени и зажала рот руками, борясь с подступившей к горлу тошнотой.
Шаги раздавались совсем близко. Вероятно, оборотень двигался по узкому проходу между домами, в одном из которых скрывалась его добыча.
Она села, заставив себя еще раз взглянуть на Бонаротти. Из кобуры на поясе у покойного выглядывал здоровенный револьвер.
Дрожащей рукой Нора расстегнула ее и вытащила оружие. «Черный ястреб» сорок четвертого калибра. Такой убивает наповал. Вытерев об джинсы окровавленную руку, начальница экспедиции прижалась к стене.
Преследователь возник в дверном проеме неожиданно быстро. Волчья шкура развевалась на ветру, обнажая грудь, покрытую белыми пятнами и полосами. Глаза в прорезях маски горели зловещим кровавым огнем.
В течение томительно долгого мгновения он словно гипнотизировал жертву взглядом. Затем, издав низкий протяжный вой, устремился вперед.
В замкнутом пространстве маленького помещения Нора едва не оглохла от выстрела и, ослепленная вспышкой, закрыла глаза. Жуткий утробный вопль резанул по ушам. Не разжимая век, она выстрелила во второй раз, на звук. Потом бросилась к дверям, споткнулась о порог и выкатилась на центральную площадь. Не теряя времени, начальница экспедиции перевернулась на спину и наставила оружие на дверной проем. Из темноты появился человек-волк. Он корчился, прижимая руки к груди. Из страшных ран хлестала кровь, насквозь пропитавшая косматую шкуру. Оборотень выпрямился, увидел Нору и с яростным рыком бросился в атаку. Она выстрелила третий раз, взяв на мушку покрытую маской голову. Пуля попала в цель. Человек-волк, так и не завершив прыжка, судорожно дернулся в полете и бесформенной кучей рухнул на землю. Поднявшись на одно колено, Нора снова и снова жала на спуск. Маска разлетелась на куски, воздух наполнился запахом крови и пороха. Человек-волк извивался в пыли. Казалось, он исполняет некий кошмарный танец. По телу его стекали бесчисленные кровавые ручьи, а из глотки вырывалось громкое бульканье. Женщина, будто в забытьи, стреляла до тех пор, пока щелчок, с трудом расслышанный ею сквозь собственные рыдания, не возвестил об опустевшем барабане.