Золотой дар

Итак, охота завершена. Два месяца он выслеживал свою добычу и две тысячи миль шел по ее следу, но теперь, слава Богу, все кончено. В первый раз с тех пор, как заварилась вся эта каша, Джонас Куаррел позволил себе испытать легкое торжество вкупе с нетерпеливым предвкушением.

Он на джипе протрясся по ухабистой разбитой дороге и остановился на берегу озера у высоченных корабельных сосен, приветливо качающих зелеными макушками.

Несколько секунд Джонас неподвижно посидел за рулем, потом открыл дверцу и выбрался наружу.

Он медленно подошел к воде

и задумчиво поглядел на расстилающуюся перед ним безмятежную поверхность Секуенсского озера. Это озеро было главной достопримечательностью крошечного городишка Секуенс-Спрингс в Северной Калифорнии. Вот уже несколько дней Джонас торчал здесь, осматриваясь и тщательно обдумывая свой следующий шаг. Как ни странно, и городишко, и озеро уже успели произвести на него самое благоприятное впечатление.

Легкая рябь пробегала по аквамариновой поверхности озера, искрящегося в угасающих лучах осеннего солнца. Густые ели и сосны окружали водоем. Городская жизнь в основном была сосредоточена на противоположном берегу — там в веселом беспорядке громоздились маленькие магазинчики, старые заправки и какие-то древние домики. То тут, то там по берегам озера виднелись уютные коттеджи, утопающие в тени раскидистых деревьев.

Все здесь отмечено печатью какой-то особенной, нетронутой красоты, подумал Джонас. Не совсем то, что он надеялся увидеть, — впрочем, он и сам не мог бы объяснить, на что надеялся, охотясь за Верити Эймс.

На дальнем берегу озера высилось огромное здание в лучших традициях неоклассицизма. Оно притягивало к себе последние лучи заходящего солнца и с какой-то непонятной силой отбрасывало их назад. Это помпезное здание разительно отличалось от всех построек городишки. Видимо, честолюбивый архитектор ставил своей целью произвести впечатление на окружающих. Похоже, ему была предоставлена полная свобода действий и он воспользовался этим, создавая кичливый фасад с элегантными арками пролетов, колоннадами и маленькими внутренними двориками. Минеральная здравница Секуенс-Спрингс своей роскошью и размахом вполне могла соперничать с итальянскими палаццо Высокого Ренессанса.

Неподалеку ютились затерянные в листве обшарпанные домики и маленькое здание ресторанчика. Их старенькие стены бросали веселый вызов царящему подле архитектурному великолепию.

Со своего места Джонас видел, как две машины мчатся по другой стороне озера к сверкающему курорту. С такого расстояния нельзя разглядеть марки авто, но это наверняка были либо «порше», либо «БМВ», либо на худой конец «мерседесы».

Вечер пятницы — время уик-эндов, и толпы утомившихся за неделю, не в меру легких на подъем граждан устремились сюда из Сан-Франциско и с залива, дабы усладить уставшее тело модным оздоровительным комплексом, включающим в себя грязевые ванны, отмокание в минеральных источниках, тренировки и массаж. А по завершении интенсивной программы целительных мучений богатых посетителей потянет вкусить дорогих вин и изысканных лакомств — всего того, что можно поглощать, не угнетая свой дух заботами о диете и угрожающем количестве вредоносного холестерина.

Но особые знатоки и гурманы поспешат в маленькое заведеньице, расположенное неподалеку от величественного курорта. Кафе «У нас без мяса» специализировалось на модной и дорогой вегетарианской кухне.

Это кафе и было сегодняшней

целью Джонаса Куаррела. Теперь-то он знал, как добраться до своей добычи.

Верити Эймс держала это заведение и, как нельзя кстати, совсем недавно дала в местную газету объявление о том, что ей срочно требуется работник — посудомойщик, официант и вообще мастер на все руки.

А Джонас, по счастью, был безработным, к тому же асом по части мытья посуды. Черт побери, он мог бы запросто приобрести степень доктора посудомоечных наук, если бы таковая существовала в природе! Кстати, это было бы куда полезнее, чем диплом доктора истории, полученный несколько лет назад.

Он до сих пор не знал, что случилось бы, продолжай он ту карьеру, которая открывалась ему с получением степени. Возможно, погиб бы, а может, отделался бы обычным сумасшествием… Инстинкт самосохранения сберег его от подобных экспериментов.

Однажды благодаря своему дару он едва не убил человека. И тогда же Джонас Куаррел твердо решил, что изучение истории не для него — пускай этим занимаются те, кто менее восприимчив к ее чарам. А потому за последние два года он перемыл гору посуды, большей частью состоявшую из стаканов различных баров и барчиков. Он теперь классно готовил напитки, приобрел квалификацию официанта. Да и мастером на все руки его тоже можно назвать, хотя, впрочем, и с некоторой натяжкой… Он вспомнил о ноже, лежащем на дне шерстяной сумки в багажнике джипа.

Ну просто идеальный человек эпохи Возрождения, зло подумал Джонас. Всестороннее классическое образование гармонично сочетается с богатым жизненным опытом! Можно ли требовать большего от кандидата в посудомойщики? Четыре столетия назад он без труда нашел бы себе работу…

Рука его скользнула в карман джинсов, длинные тонкие пальцы нащупали маленькое золотое колечко. Некое подобие улыбки исказило губы Джонаса. Каждый раз, когда он прикасался к этой сережке, какой-то удивительный, необъяснимый покой, удовольствие и предвкушение чего-то необыкновенного охватывали его.

Он давно заметил, что эта сережка не хуже глотка текилы или пары бутылок пива помогает снять усталость и напряжение тяжелого дня. Джонас вытащил руку и внимательно посмотрел на золотое украшение, неподвижно лежащее на его ладони.

Не в первый раз вглядывался он в нее, стремясь разгадать тайну, скрытую в золотой побрякушке… Честно говоря, вот уже два месяца он не расставался со своей находкой. Он ощущал себя одновременно и собственником, и защитником маленькой сережки…

Это двоякое чувство распространялось и на женщину, пару месяцев назад потерявшую свое украшение. Он затруднялся объяснить это даже самому себе, но твердо знал одно — эта женщина как-то связана с его будущим.

И теперь настало время встречи.

Необходимость во что бы то ни стало разыскать владелицу золотой сережки и привела Джонаса Куаррела за две тысячи миль от портового мексиканского кабачка в Секуенс-Спрингс. Расстояние ничего для него не значило. Ради встречи с Верити Эймс он охотно отправился бы на другой край света.

Он лишь мельком увидел ее в ту ночь, когда она потеряла сережку, но хорошо запомнил медный огонь непокорных локонов, огромные глаза и нежное личико. Не забыл он и ее изящную, стройную фигурку в золотом ореоле света, льющегося в распахнутую дверь кабачка.