Чтение онлайн

Когда покупатели рассосались, Марк показал визитку своей газеты. Саша себя не назвал. Китаец представился Веном, заметно обрадовался вниманию прессы. Он оставил лавку на продавцов, и все трое уединились в задней комнатке среди бутылей, мешков сушеной рыбы и мелких, ослепительно размалеванных баночек с чем-то пахучим: новоделов щемящей, когда-то мучительно притягательной колониальной роскоши. На столе китаец локтем освободил место от платмассовых зажигалок и губной помады и пригласил пить чай.

Здесь Саша увидел Марка во всем блеске его журналистского таланта. Марк ни полслова не вспомнил об эликсире или

клинике, а китаец уже был готов рассказать о чем угодно.

– Вот она!
– сказал китаец, оглядывая стены.

Саша проследил взглядом, и до него дошло, что он что-то прослушал. Он озабоченно подул в чашку и насыпал в сладкий чай сахару. Китаец протянул ему ложечку, подмигнув:

– У всех мечта есть.

– Есть, - одобрил Саша наобум.

– Своя торговля, и ты в ней хозяин!

– А успех в науке?
– спросил тот, думая о том, зачем они здесь.

– Надо деньги делать. Я, как в Державу приехал, на хозяина начал батрачить. Так все делают: работникам платят мало-мало, чужие бы такой жизни ни за что не выдержали. Ничего, у каждого цель. Вам не видно, а я сразу понимаю...
– Вен с наподражаемым лукавством почти совсем сомкнул-сощурил свои узкие глаза, - китаец работает, как собака, но доволен и такую жизнь сколько хочешь вынесет, потому что своей лавки дожидается!

Дойдя до этой интересной точки, он забыл про свой чай и повлек Сашу и Марка на задний двор показать бизнес. Здесь была возведена высоченная сараюха - ее двадцать два этажа были комнаты, поставленные друг на друга. Полоса земли под окнами зеленела полем зеленого лука. Лук дотянулся до первого этажа и колыхался, как камыш, закрывая окна.

– Сдаю в наем!
– хозяин радостно обвел руками свои владения.
– А там, - он показал рукой на гараж, - мы начинали бизнес.

Марк сразу кивнул, как будто он знал о делах китайца и очень хорошо понимал, как начать бизнес в гараже.

– Родственники помогли, в Державу переехали. Начали в гараже: лепили с утра до ночи.

"Что же они лепили?!" - воскликнул Саша про себя.

– Мы с родней завалили пельменями четыре ресторана!

– Вы их... в гараже?
– засмеялся Саша.

Хозяин радостно закивал.

– Только он один отлынивал. А надо было с главного начинать.

– Ваш брат?
– легко спросил Марк.

– Говорит, Лучший Медицинский Институт солидный и кафедра престижная. Начал деньги делать.

– За ампулу хорошо дают?
– запамятовал Марк.

– На эликсире Клуб открыли, деньги пошли огромные!

– Брат на Клуб не в обиде?
– как будто зная ответ, спросил Марк.

– Он хочет акции скупить, а то Клубные опередят!
– обиженно крикнул китаец.
– Папа какой-то объявился, всю власть забрал!

– Нехорошо...
– расстроенно заметил Марк, - ай, как нехорошо... в перспективе...

– Проглотят его!

– Есть варианты, - сказал гость, - можно помочь.

Китаец быстро повел их по коридору, загогулиной уходящий вглубь здания, постучал в низкую дверь и сразу открыл. Маленькая комнатка была пуста. В углу кровать, стол, над ним полки: книги по медицине, химии.

– Еще не пришел. Подождете?

– Нет!
– быстро сказал Саша.

Пока Марк доставал визитку, он подошел к стене. Календари, фотографии... На одной человек двадцать, в белых халатах. Саша

вгляделся: перед ним в центре группы сидела его мать.

Марк повернулся к Саше - тот загородил фотографию собой.

– Пошли!
– сказал он.
– Не застали человека!

В первой комнате Марк что-то записывал, Саша тяжело оглядывал стены. Он не выносил темных помещений - в этом все дело, пришло ему в голову. Запахи неприятные, пространство стиснутое. Стены увешены пестрыми открытками, ковриками со сценками в национальном духе, сделанными на скорую руку, аляповато, без всякого сочувствия. Горы сушеной, вяленой рыбы: раззявленные рты и пустые глаза. Саша уставился на мученический рот огромной рыбы, наплывающей на него засохшим ртом. Щелкая кривыми зубами, рот надвинулся и захватил его голову. Крикнув, тот ударил ее наотмашь, скинул пасть и опрометью выскочил из лавки. Марк выбежал за ним.

Китаец смотрел в пол, и на его лице неуловимо для постороннего взгляда начало проступать выражение тонкого презрения. Словно он думал: "Я всегда знал, что в них есть что-то жалкое", - все китайцы, имеющие дело с европейцами, никогда не говоря этого вслух, убеждены в своем тайном над ними превосходстве.

Вен надменно улыбнулся и вышел в лавку. Здесь он начал распаковывать привезенный товар. Коробка была наполнена значками, вдруг ставшими очень популярными, как и все, что активно распространял Клуб: майки, флажки, сувениры. На новых значках была изображена эмблема Клуба, символ бессмертной жизни - фигура скрюченного эмбриона.

Саша и Марк выскочили на тротуар и налетели на прохожего. Этот дядя был толще всех людей, которых можно было повстречать, - его торс и необъятный зад целиком перегородили тротуар. Встречные обегали его мелкой рысцой, как ручеек обтекает валун. Сказать, что невиданный гражданин "шел", было неверно. Еле двигая членами, он едва полз, и на его лице были читаемы все этапы этого мучительного испытания. Толстяк уставил глаза в землю, едва ворочая зрачками, а руки простер перед собой, пошевеливая слипшимися от толщины огузками пальцев. Он не поднял глаз, даже когда Саша отдавил ему сразу обе ноги. Марк радостно зашептал:

– Вот какие появились! Вверх не смотрит, видишь?!

Через сто метров им навстречу попался еще такой же. Этот пролезал в дверь магазина, переставляя, как тумбы, свои чудовищные ноги - тут раздался оглушительный треск, настил между дверями раскололся, и толстяк с грохотом провалился в подпол. Но не упал совсем, а повис на подмышках! Что тут началось! Со всех сторон набежали люди, запрудив улицу, зеваки, беснуясь, полезли друг другу на спины. Быстро примчалась "Скорая", но толку от нее было мало. Саша и Марк тоже протиснулись в толпу. Подоспевшие полицейские раздвинули народ и потеснили его на тротуар. Это было вовремя, потому что к магазину подкатил вызванный кем-то подъемный кран. Рабочие готовились с удовольствием. Когда кран зацепил висящую тушу, толпа пришла в неистовство, рыдая, воя от восторга и катаясь по земле. Туша с хрустом подалась, начала приподниматься, и по лицу страдальца побежали слезы. Марк вытащил Сашу из толпы, не дождавшись финала, и твердо сказал: