Шрифт:
С И З Я З И К Ё
З О Л О Т О
Перевод: M.W.
Ч А С Т Ь П Е Р В А Я
Наконец-то мы в Гольфито... Когда высаживаемся из автобуса, все косточки болят и хочется всех послать подальше. Целых десять часов нас доставали этой их сальсой. Оглушительная музыка, давящая жара и толкучка, по три человека на одно сидение - такая поездка, это истинный ад.
У Дианы, которая сидела у окна, таких проблем не было. Зато на меня громоздилась желеобразная, вонючая индеанка, усевшаяся рядом, но к счастью на пол-пути она вылезет из автобуса, зато на ее место тут же плюхнется маленький беззубый
По моей просьбе водитель высадил нас перед гостиницей "Дельфин", похожей на все остальные дома в этой стране. Это старый деревянный дом с покрытой оцинкованной жестью крышей. Преодолев несколько ступенек, заходим в "фойе". Пусто. Один только ревущий телевизор свидетельствует о присутствии людей. На звук моего чудного, сильного голоса выходит какая-то старушонка.
– Добрый день, моя красотка! Дай-ка нам двойной номер.
– Пятьдесят колонов, оплата сразу.
– Договорились, красавица...
Старуха показывает нам номера. Как обычно, выглядят они мрачно. Диана выбирает комнату с балконом, потому что та выглядит наименее грязной, и здесь как-то прохладней. Кровать помнит лучшие дни, а постельное белье вызывает отвращение. Приказываю его поменять. При случае Диана просит принести полотенца и мыло. Старуха чего-то тянет время, бормоча при этом несколько предложений, в которых мелькнуло словечко "грингос". Это явно не слова вежливости, но, в конце концов, она приносит все, что мы требовали.
Пока Диана раздевается, я сам снимаю свою тридцать восьмерку с кобурой, новые кожаные ремешки которой стерли мне все плечо. Затем вытаскиваю из сумки Дианы Библию, вырываю из нее листок и делаю самокрутку с "манго-роса", шикарной местной марихуаной; ее мы выкуриваем вместе, принимая душ.
Правда, душ это исключительно по названию, скорее, мрачный чулан с мокрыми и липкими стенками, где на высоте лица вытекает тонюсенькая струйка воды. Здесь нет никакой вешалки, даже гвоздя. Отвращение сменяется блаженством, когда вода стекает по нашим усталым телам.
Cпокойные и расслабившиеся, мы выходим на улицы Гольфито поискать, чего бы поесть.
Идущая между рядком бордельчиков с одной стороны и домов на сваях с другой - а под сваи рвется море - железнодорожная линия и вся в выбоинах дорога занимает весь центр этого крошечного порта, втиснутого между заливом и холмами. Гольфито играет роль загрузочного пункта, построенного американскими банановыми компаниями, и здесь проживают исключительно их сотрудники, а еще пара лавочников и обыкновенная в подобных тропических пристанях людская фауна. Ресторан выбирать несложно, потому что все предлагают исключительно касадо, национальное блюдо, состоящее из риса, фрижолес, вареных бананов и тоже вареного крошечного кусочка мяса.
Заморив червячка и воспользовавшись вечерней прохладой, знакомимся с жизнью улицы. По ней лазит пара каких-то типов без особых занятий, пьяницы и множество блядей.
Одна как раз ползет перед нами. Громадина...
– Тебе нравится?
– усмехаясь, спрашивает меня Диана.
– Считаю, что она
Взрыв нашего хохота заставляет проститутку обернуться:
– Que pasa?
– Ничего, ничего, красотка.
Она уходит. Мы следим за ней глазами. Через парочку метров ее останавливает какой-то тип, повидимому, уже перепивший. То, как он ее щупает и намеревается сцапать, не оставляет сомнений относительно его намерений. Ему хочется трахнуть ее прямо здесь, посреди улицы. Толстуха выписывает ему шикарную затрещину, и тип останавливается только на столиках ближайшей кафешки. Улица сразу же оживает. Раздаются крики и смех:
– Давай, прибей его!
Проститутка производит в сторону болельщиков неприличный жест и прячется в каком-то баре.
– А ничего темперамент, - говорит Диана.
Сегодня она выглядит шикарно. Ее светло-зеленые глаза, длинные светлые волосы, загорелая здоровая кожа, которая может быть только у девушки, родившейся и воспитанной под тропиком Козерога - все это составляет приятный контраст с нашим отвратным окружением.
Я хочу ее, и она это чувствует.
– Возвращаемся в гостиницу, - говорит она и целует меня.
* * *
Наступила ночь. Диана спит. Я же заснуть не могу и выхожу на балкон и здесь предаюсь размышлениям, потягивая большую самокрутку с манго-роса.
Два года назад, когда с Дианой я оставлял Карибы, где познакомился с нею, у нас не было никаких забот. Будущее казалось кристально-чистым. А через год наш сын умер, и злая судьбина грубо ворвалась в наше счастье. С того времени мы шатались по свету в поисках приключений, полностью отдавшись наркотикам и азарту. От азиатских курилен опиума до казино в Монте Карло, через Макао, Бангкок и Лас Вегас - везде я искал приключений, пока не очутился на этом континенте без гроша в кармане.
В соседней стране оказия быстро подзаработать на какое-то время принесла большие деньги. Быть посредником между очень милым торговцем оружием и таким же милым кокаиновым дилером - работенка быстрая и прекрасно оплачиваемая. Но мой обычный недостаток ума привел к тому, что двадцать тысяч баксов я спустил в казино столь же быстро, как и заработал, поэтому границу Коста Рики пересек с двенадцатью зелеными в кармане.
В отличие от большинства людей, недостаток денег меня не сильно трогает. С тех пор, как мне исполнилось восемнадцать лет, и я начал шататься по всему свету, нужда никогда не хватала меня за горло. У меня ничего нет. Деньги находятся не в моих карманах, а совершенно безопасно лежат в карманах других людей. Сейчас у меня нет ни цента: ничего, всегда можно найти способ так или иначе подзаработать.
Пару раз я даже становился миллионером, но при каждом случае деньги исчезали так же легко, как и появлялись. Для меня они важны только тогда, когда я их трачу. Если бы пришлось экономить, я просто перестал бы быть самим собой и никогда бы не пережил всех тех приключений, что стали моим уделом. Ограниченная ментальность не позволяет пережить нечто великое. Потому в течение всей моей жизни последняя копейка будет потрачена на шик и комфорт, и я не собираюсь делать никаких уступок середнякам.