Золотая девочка
Шрифт:
Она все же взялась за стакан с ненавистным напитком, но, вздрогнув от телефонного звонка, опять пролила молоко на джинсы, чертыхнулась и пошла к аппарату. Звонил Артем.
– Люсь! Ты представляешь, я догадался, почему Калетина оказалась исключением из общего правила.
– Мы же решили, что к ним не пошли, поскольку Зинаиду обнаружили у нас.
– Ничего подобного! – в голосе Каретникова чувствовалась распиравшая его гордость от осознания собственной сообразительности. – Я долго разглядывал фотографию, где Дмитрий Николаевич протягивает Зинаиду
– Пытаюсь представить. И что ты увидел под лупой?
– Сначала скажи, была у твоего деда татуировка на тыльной стороне ладони?
– Была. Фамилия Караваев, инициалы «Д.Н.» и, кажется, год рождения над восходящим из-за моря солнцем. Дед над этой своей татушкой смеялся и называл ее грехом молодости.
– Во-о-от! – довольно протянул Артем. – Под лупой видны только первые три буквы фамилии «Кар…», а дальше тень падает, ничего не разобрать.
– Ну и что?
– А то! Выходит, Костику нужны были фамилии не просто на «к», а те, которые начинались с «Кар…» : Караваева, Карлюткина, Карамышев. Калетина – не подходит.
– Да ну тебя! Ерунда какая-то. Ты хуже Киркора, честное слово! Откуда Костику знать, что «Кар…» – начало фамилии?
– Ну так ведь перед этим «Кар…» инициалы стоят! Кстати, у моего дедуни тоже вся рука исписана. На правой руке на каждом пальце по букве, а вместе его имя получается – Семен, а на левой – тоже солнце, поднимающееся из воды. Мода такая в то время была.
– Даже если ты прав, то все равно непонятно, как Костик догадался меня искать в нашей школе. На дедовой руке ее номер точно не был написан!
– Не знаю, – честно признался Артем. – Много еще темных мест в этой истории. Например, как он на даче оказался? Вот я – там был один раз с тобой, а без тебя ни за что домик не найду. По-моему, пора брать его за жабры, а, Люся?
– Может быть…
– Что-то ты совсем упала духом, золотая. Может, пойдем проветримся? Сегодня в парке какое-то гулянье. Посмотрим?
– Пошли, – довольно вяло сказала Люська, повесила трубку и пошла переодеваться – залитые молоком джинсы следовало постирать.
Через распахнутые двери подъезда Люська заметила Артема. Он разговаривал с кем-то, кого загораживала одна из створок двери. Люська вышла на улицу и увидела рядом с Каретниковым Лизу Малиновскую в ярко-синей короткой дубленке-размахайке, отороченной шикарной дымчато-голубой ламой. Люське сразу захотелось побыстрей шагнуть обратно в спасительную темноту подъезда, но Лиза обернулась на ее шаги, и бегство сорвалось.
– Так ты, оказывается, Караваеву ждешь? – насмешливо спросила Артема Малиновская.
Люська застыла. Как говорится, это они уже проходили. Сейчас Каретников сделает вид, что оказался здесь случайно. Люська приготовилась «выпить и этот стакан молока до дна», но Артем шагнул к ней, взял за руку и сказал:
– Да, Люсю. Мы, знаешь ли, в парк собрались.
– Значит,
– Что именно? – холодно спросил Артем.
– Ну… что у вас любовь и… все такое.
– Всего такого у нас нет, у нас только… любовь, – сказал он и повел растерянную и счастливую Караваеву мимо шикарной Малиновской.
А Люська думала в тот момент о том, что иногда и дымчатые ламы все же проигрывают рядом с обыкновенным пуховиком. Если бы еще вчера ей об этом сказали, она бы ни за что не поверила. Таким образом, сегодняшний день из отвратительного превращался в очень даже замечательный.
В парке было много народа. Со всех сторон неслась музыка, на аллеях развернули торговлю веселые крикливые лоточники. Артем купил Люське мороженое и красный воздушный шар в виде зайца, и они поспешили к эстраде, где готовилось какое-то представление. Они встали позади скамеек, которые уже были заняты молодежью, пришедшей раньше. К эстраде все прибывали и прибывали новые посетители парка, и вскоре за Люськой с Артемом образовалась целая толпа, хрустящая чипсами, жующая мороженое, смеющаяся, громкая.
Когда на эстраде расставили аппаратуру, начался конкурс рок-музыкантов. Довольно скоро Люське стало скучно: она не очень-то разбиралась в такой громоподобной музыке. Караваева начала вертеть головой, чтобы решить, в какую сторону лучше двинуться от эстрады, и… чуть не подавилась мороженым. Невдалеке стоял Костик в компании весьма сомнительных личностей, облаченных во все черное. Люська из осторожности отвернулась, но прислушалась к разговору соседей. Музыка иногда заглушала голоса, и она, боясь пропустить что-нибудь важное, толкнула в бок Артема, показав глазами на Костика.
И тут Костик, опустив голову, сказал довольно внятно:
– У меня сейчас нет.
– Это я уже понял, – откликнулся крупный парень в бандане и черных очках. – А когда будут?
– Не могу сказать число, но скоро, – зачастил Костик. – Я должен кое-что продать и тогда обязательно отдам…
– Что ж ты продавать собрался? Может, мы купим – должок скостим?
– Н-нет, вам не подойдет.
– Откуда знаешь?
– Ну… это предметы искусства.
– Иконы? Картины? Фарфор? Камни?
– Ты что, Гришаня, и этим занимаешься? – удивился Костик.
– И этим тоже. Ты небось думал, что мы только лохам вроде тебя паленую водку втюхиваем? Так что там у тебя, – парень хохотнул, – за предметы искусства?
– Глиняные статуэтки.
– Глиняные? Что за барахло?
– Это изделия народных промыслов.
– Игрушки, что ли?
– Игрушки тоже есть. И еще фигурки балерин.
– Надо посмотреть. Та-ак! – Гришаня подумал минуту. – Завтра жду тебя на нашем месте в восемь вечера. И чтобы без опозданий, но с «предметами»! Пошли! – он дернул головой, приглашая свою команду за собой, и Костик вскоре остался один. Он, закусив губу, тоскливо смотрел вслед удаляющимся «людям в черном».