Чтение онлайн

– Что?! – выдохнул он. – Ты с ума сошла?!

– Пожалуйста, не кричите, – тихо, но твердо произнесла Позднякова. – Я действую исключительно в ваших интересах. Вы поручили мне проверить Долинину – я это сделала. И выяснила: что ее, еще младенцем, удочерили. Девушке двадцать пять лет, вам – за пятьдесят, вот я и предположила…

– У тебя, конечно, и доказательства имеются?.. Документы об удочерении, свидетельства очевидцев? – усмехнулся Кривцов.

– Нет, – понурилась Евгения Юрьевна. – Официальные документы, конечно, можно по запросу из милиции получить… но я ж ни в чем не уверена. Я только подумала…

– Нет, милая, – усмехнулся Макар

Миронович. И твердо добавил: – Ты ошиблась. Будь добра, больше меня подобными глупостями не беспокой.

…Выставил Позднякову и глубоко задумался.

Потому что девочка (примерно Машина ровесница!) на самом деле в его жизни существовала. И Кривцов пытался следить за ее судьбой. Однако очень давно ему сообщили официальным письмом, на бланке с печатью, что ребенок умер. Это случилось в детской больнице, когда младенцу было всего четыре месяца от роду. И даже диагноз указали: грипп, осложнившийся пневмонией…

«Слава богу, избавились», – богохульно подумал тогда Макар Миронович.

И с облегчением выкинул эпизод из головы.

Тот ребенок был никому не нужен, и Всевышний его забрал, все справедливо.

Однако свидетельства о смерти Кривцов не видел – только письмо из детской больницы номер один города Сочи. И всегда считал, что этого достаточно, чтобы ни о чем больше не беспокоиться.

Но теперь, когда в его жизни возникла эта Долинина… Подходящая по возрасту… Умная и хитрая, словно дьявол… И, пожалуй, даже похожая внешне…

Поневоле задумаешься – вдруг его ввели в заблуждение? И тот младенец остался жив?!

Срочно, срочно нужно все проверить!

…А Евгения Юрьевна, едва вышла из офиса Макара Мироновича, сразу же схватилась за телефон.

Супруга Кривцова ответила ей сразу.

– Елена Анатольевна, – твердо произнесла Позднякова. – Нам с вами нужно встретиться. Немедленно.

Двенадцать лет назад

До дня рождения оставалась целая неделя, а Маша уже вся извелась. Ей дико, мучительно хотелось получить в подарок новую куртку. Всех девчонок в классе, кроме Милки, дочки дворничихи, родители давно уже снабдили симпатичными пуховичками. А она до сих пор ходит в клетчатом пальтишке из «Детского мира»! Мало того, что оно уродливое и старое, так еще и длиною ниже колена – выглядишь, словно гимназистка. И под дождь в нем не попади – сразу промокает насквозь и вонять начинает, противный такой запах, будто от верблюда, который в болоте искупался. Но родителям разве объяснишь, насколько это для нее важно? Мама еще и высказалась: хватит, мол, канючить, ты что, шмоточница? Главное – духовное богатство. Но как жить одним духовным, когда в классе уже у многих и джинсы от «Ранглер», и туфельки из магазина «Ле Монти»? И в таких обстоятельствах куртка – совсем не блажь, а жизненная необходимость!

Однако не зря она на мозги капала – папуля вроде бы сжалился. Вчера за ужином хитро так произнес: «Будет тебе куртка, будет и свисток». И Машино сердечко сразу предвкушающе забилось: «Может, купили уже?..»

Только терпеть еще неделю до официального вручения подарков не было никаких сил. И на следующий день, вернувшись из школы, Маша сразу же приступила к поискам. Квартирка у них невелика, да и фантазия у родичей небогатая. Всего несколько мест и найдется, куда ее можно спрятать.

Однако проверила и верхние полки одежного шкафа, и диван поднимала (под ним располагался ящик, где старые вещи хранились), и даже балкон весь обшарила – но тайника не обнаружила. Неужели

куртки еще не купили и папа просто так ляпнул? Да нет, быть того не может. Слишком у него вчера лучились глаза – так всегда бывало, когда он, вопреки маминым строгостям, приобретал для любимой дочки какое-нибудь излишество.

«Наверно, соседей попросили до дня рождения подарок у себя подержать», – расстроилась Маша.

Но на всякий случай решила прошерстить еще одно местечко – антресоли. Они в их малогабаритке огромные были, начинались в коридоре и тянулись под потолком до самой кухни. Забираться было высоко и неудобно – приходилось на табуретку еще и трехногий стульчик ставить, и все равно Маша только до самого краешка шкафов дотягивалась, а как в недра попасть – непонятно.

Но сегодня ее осенило: а если попробовать подтянуться на руках? Силы, наверно, хватит – на физкультуре она по канату ловчее многих мальчишек взбирается. Не обвалиться бы только на пол вместе с антресолями…

Однако те оказались крепкими – под невеликим Машиным весом даже не прогнулись. А сколько внутри всего интересного оказалось! Мягкие игрушки, давно забытые, но когда-то любимые. Целые стопки старых журналов «Огонек» с красивыми репродукциями. «Семья и школа» с интересными статьями… Мамины потертые туфли и сумочки, а в одной из них почти не начатая губная помада обнаружилась.

Только одна беда: пыли много. Маша чихала, глаза слезились, но девочка все равно пробиралась дальше и дальше, почти до конца добралась, а подарка так и не обнаружила. Все-таки обхитрил ее папа. Куда-то в другое место новую куртку спрятал…

Совсем было собралась спускаться, когда вдруг увидела: в самом дальнем и недоступном уголке лежит толстенная стопка старых газет, перехваченная бечевкой. А под ней какая-то папка или фотоальбом, переплет, в общем, дерматиновый. И Маша заинтересовалась: что там такое? Может, фотографии старые, или открытки, или письма? Хорошо бы! Ей очень нравилось копаться в семейных архивах, рассматривать лица своих дедов и прадедов, читать писанные незнакомым почерком послания о чужих и давно уже неактуальных заботах, проблемах и радостях.

Девочка с трудом сдвинула газеты (чего их на антресолях-то хранить, лучше б в макулатуру сдали, когда ее еще принимали!) и извлекла папку. Открыла. В тусклом свете, проникавшем с кухни, увидела какие-то бумаги. Пожелтелые. Текст набран на машинке. С печатями, солидными такими, гербовыми. Вот чудные у нее родители! Явно хоть и старый, но важный документ. А они его черт-те где, на пыльных антресолях, под ненужными газетами хранят!.. И думают, наверно, что давно потеряли!

И пусть о путешествии на верхотуру маме с папой говорить нельзя (испричитаются: «Ах, ты же упасть могла! Ушибиться! Разбиться!»), папку Маша все же захватила с собой. Интересно – что это за документы такие. Она прочитает, а потом просто подсунет их родителям, не признаваясь, что лазила на антресоли. Вот они, наверно, обрадуются, что старая пропажа нашлась!

…Спуск вниз прошел почти без приключений, только у трехногого стульчика ножка подломилась, но это ничего, папа починит. Маша бросила в корзину с грязным бельем насквозь пропыленную одежду, накинула халатик и кинулась изучать свои трофеи. Начала, конечно, с помады. Вот мама рассеянная! Как могла столь замечательную вещь на антресолях похоронить?! Цвет до сих пор модный, перламутровый, и качество хорошее, явно не наша, а польская или даже французская, и не пересохла совсем, несмотря на всю пыль.