Зной
Шрифт:
Прощаясь, писательница протянула мне свою визитную карточку.
Я позвонила по указанному в ней телефону через месяц, когда мой московский знакомый искал связи в издательствах Лондона. Мне очень хотелось помочь ему, хоть я и не была уверена, что писательница меня вспомнит.
Но она вспомнила. И тут же пригласила приехать к ней домой, в большую квартиру, которую они с мужем снимали в Челси. [2] За традиционным английским чаем мы разговорились. Слово за слово хозяйка рассказала мне необычную историю своей жизни.
2
Челси – фешенебельный
События, случившиеся с нею и ее будущим мужем в Африке, показались мне настолько странными, что я до сих пор не знаю, верить в них или нет.
Полина Поплавская,
Лондон – Санкт-Петербург,
2003
ЧАСТЬ I
Глава 1
Облака, висевшие высоко под солнцем, напоминали высушенную тарань. Арабелла оторвала длинную бумажную полоску от страницы журнала, раскрытого у нее на коленях, и, записав придуманное, стала медленно сворачивать полоску в трубочку. Затем она наклонилась вперед и опустила трубочку в льняную панаму, лежавшую прямо на песке у ее босых ног. В панаме уже было с десяток таких трубочек и квадратиков, и даже один кораблик из мелко исписанной шоколадной обертки: этим утром Арабелла задумывала свою новую вещь.
Ей не так давно исполнилось двадцать пять, и жизнь щедро одаривала ее – а она, жизнелюбивая по натуре, радостно откликалась на любую возможность быть счастливой. Впрочем, Арабелла была совершенно искренней, когда признавалась себе в том, что самой большой привязанностью для нее было творчество: в своих книгах она была и мудрее и глубже, чем в жизни. Во всяком случае – до сих пор…
«Это, наверное, будет повесть. Или роман? Но уж точно – не меньше, чем повесть… И, конечно, о любви».
Она медленно перевела взгляд от своих ступней к синевшим вдалеке скалам. Но в силки ее наблюдательных глаз попались лишь дремлющие няньки и дети, резвящиеся в белесом от жары море.
«Пожалуй, пора».
Положив панаму себе на колени, она зажмурилась и принялась шарить в ней рукой. Это было так соблазнительно: в очередной раз довериться случаю и на ощупь извлечь на свет начало своей будущей судьбы! А ведь эта книга и станет ее судьбой на несколько месяцев, может быть, даже на год…
Каждый раз, приступая к осуществлению зреющего в воображении замысла, она писала несколько фраз, годных для начала, на обрывках бумаги, а потом выбирала из них тот, что попадется под руку. Когда-то это было забавой, а теперь, когда Арабелла стала модной писательницей, – любимым профессиональным приемом.
Пальцы остановились на одной из глянцевых трубочек, но в этот момент локтя ее свободной руки кто-то коснулся, а за лиф золотистого купальника проскользнула прохлада. Мгновенно открыв глаза, Арабелла увидела крепкую спину незнакомца, спокойно удалявшегося от нее в сторону моря. А прямо перед ее носом торчала подсунутая под лиф трубочка от коктейля, на которую была нанизана записка, черкнутая на свободной стороне свернутого Арабеллой кораблика. Видимо, незнакомец некоторое время наблюдал за ней, а когда Арабелла закрыла глаза, незаметно подошел сзади, вытащил из панамы свернутый фантик и, написав на нем пару слов, экстравагантно украсил ее купальный костюм, после чего удалился.
«Опасная игра», – подумала Арабелла и, еще до того как прочитала, решила впервые изменить своим правилам и сделать первой фразой будущего творения ту, что была написана на фантике-кораблике. Прищурившись, она стала разглядывать спину атлетического сложения мужчины, уже вошедшего в воду.
«А ведь это он… Тот самый смуглый брюнет,
3
Ежемесячный английский журнал для молодых женщин.
Арабелла вертела в руках пахнущий шоколадом и мятой фантик «Афтер эйт» [4] и не верила глазам. На чистой стороне ее рукой было мелко написано: «Он был одним из тех черноволосых и смуглых людей с тонкими чертами лица и темными глазами, которых в Соединенном Королевстве можно встретить только здесь, в Корнуолле. Они так нравятся мне, но он был лучше всех!» Это, честно говоря, вовсе не годилось для начала, поэтому-то она и свернула кораблик – чтобы потом не перепутать. А на лицевой стороне фантика, после названия конфеты, было приписано: «жду вас там же», – так что в целом получилось: «После восьми жду вас там же».
4
«После восьми», популярный в Великобритании сорт конфет – мятная помадка в шоколаде.
Увидев вчера незнакомца в баре, Арабелла перебралась за другой столик, чтобы получше рассмотреть его, и принялась привычно превращать свои наблюдения в слова. И так как под рукой не оказалось даже плотной салфетки, записывать пришлось прямо на фантике. А потом, чуть потянув свою короткую тонкую юбку вверх, она незаметно спрятала фантик, хранивший теперь ее маленькую тайну, под кружевную резинку чулка и сладко зажмурилась, представив, что это смуглая рука незнакомца коснулась ее прохладного бедра.
«Неужели он вчера все видел? Наверное, я слишком откровенно разглядывала его. И поэтому он сегодня достал из панамы именно фантик?.. А вдруг он прочел и узнал в этом описании себя?!»
Арабелла вздохнула, чуть расширив свои похожие на спелые вишни глаза, так удивлявшие всех, кто не знал, что ее бабушка родом из Лоэ, [5] а сама она родилась и выросла в Труро. «Ну вот, мне назначили свидание, а я думаю совсем о другом – я готова бежать в номер, чтобы снова уткнуться в экран компьютера и работать, работать – до внутреннего изнеможения, до шума в голове. Неужели так будет всегда?» Она потянулась, как кошка, пригладила гладко стянутые на затылке каштановые волосы и принялась натирать тело солнцезащитным кремом.
5
Город в графстве Корнуолл.
Поглаживая кожу на матовом, еще не успевшем покрыться загаром плече, Арабелла вгляделась в сверкающую гладь океана, которую бороздили одинокие пловцы, но не узнала среди них дерзкого незнакомца, которому – как она почувствовала – суждено стать героем ее будущего романа.
Чтобы не расплескать ощущения, она встала и, закинув на плечо яркое желтое полотенце, пошла в сторону отеля, неся перед собой панаму.
Арабелла слизнула с ложки прозрачный лепесток и, отставив вазочку с жасминовым вареньем, перевернулась на спину. Распластавшись поверх полупрозрачного скользкого покрывала, она приложила ладонь к овалу живота и закрыла глаза. Приятное тепло пульсирующими волнами наполнило ее тело, расходясь от ладони, словно круги от камня, брошенного в глубину. Ей казалось, что сладкие мысли собираются на кончике ее языка, а потом превращаются в ощущения и спускаются в низ живота.