Чтение онлайн

— А что будет, ежели срубить священное дерево? — спросил Козел.

Старика даже оторопь взяла.

— Нипочем его рубить нельзя! — воскликнул он. — Еще чего не хватало.

— Да срублено оно уже, срублено! — закричал Двухбородый. — Двое дурней взяли и повалили его!

— Ну, тогда беда! Беда неминучая! Я-то отжил свое, а вот вам теперь всем горе горевать!

— Ох, хлебнем мы лиха, люди добрые! — запричитал своим скрипучим голосом Козел.

Толпа загудела, будто потревоженный пчелиный рой.

У старейшин душа в пятки ушла, стоят, переминаются. А Калота

схватился за меч.

— Молчать, остолопы! — крикнул он. — Какой еще змей? Ты сам-то видал его?

— Видать — не видал, — ответил Панакуди, — а слыхать — слыхивал...

— Вот то-то, что не видал, чучело ты гороховое! А стариковских побасенок мы и сами каких только не слыхали...

Тут на дороге кто-то завопил истошным голосом:

— Боярин! Боярин Калота-а!

Обернулись люди — со стороны реки со всех ног человек бежит. В островерхой шапке, высокий да кряжистый, с палкой в руке. Подбежал к Калоте, вытер пот с лица, перевел дух и говорит:

— Из купцов я, твоя милость! Зерном торгую. Были у меня верблюд и осел. Везли поклажу. Вдруг, откуда ни возьмись, засвистело, завыло. Оглянулся я — ни верблюда моего, ни осла... Один недоуздок в руке остался. Вот, глядите!.. Весь товар пропал, скотина пропала...

— Может, это ураган был? — спросил Гузка.

— Ураган, не иначе, — поддакнул Калота. — Сильный ураган, он может...

Не успел Калота объяснить, что может и чего не может ураган, как на дороге еще один человек показался. Бежит — только пыль столбом. За спиной бурка развевается, в руке у него длинный пастуший посох.

— А ты кто такой? — спрашивает боярин подбежавшего.

— Пастух я, твоя милость, Гаки меня звать. С вестью я к тебе: в пещере змей объявился!

Все заметили, как побледнел боярин Калота, как задрожала на рукояти меча его рука, когда он в третий раз услышал про змея.

— Ты с-сам в-видел? — спросил он, заикаясь.

— Собственными глазами! Сглотнул пять или десять овец разом — толком не знаю, не успел сосчитать, — а потом в пещеру уполз. Хвост у него здоровенный, так и сверкает, так и переливается... Все это я собственными глазами видел... И еще слыхал, как он ревет.

— Может, это ураган был? — поддел Панакуди боярина, а тот стоит, будто остолбенел, и не знает, что ему теперь делать.

Будь боярин помозговитее, созвал бы он военный совет, поднял бы на ноги войско и сразил змея. Но поскольку Калота был умом не богат, то приказал он стражникам запереть крепостные ворота на все засовы, подъемный мост поднять, приготовить котлы с кипящей смолой да стрел побольше.

А сам, конечно, за ворота заторопился, в крепость, и старейшины с ним.

Кое-кто из крестьян, как увидел, что боярин уходит, за ним ринулся. В толпе поднялся ропот.

— Сто-ой, боярин! — закричал пастух Гаки. — Ты, стало быть, засядешь в крепости, а нам куда деваться прикажешь?

— Мы эту крепость строили, нам в ней и укрываться! — расхрабрился один дровосек, вскинул топор на плечо и мотнул головой

товарищам. — А ну, за мной!

Человек десять бросились за ним, толпа дрогнула, вот-вот в боярскую крепость нахлынет. Но тут Гаки образумил народ.

— Стойте! — кричит. — Мы-то схоронимся, а стада наши? Что станется с нашими волами и овцами? Бросим их на съедение змею?

Крестьяне зашумели: кто говорит одно, кто другое — ничего разобрать нельзя. Тогда Панакуди взобрался на ограду.

— Люди! — крикнул он. — Не то беда, что умом вы небогаты. А то беда, что и последнего умишка лишились. Ну, набьетесь вы в боярскую крепость. А жить вы там сможете, я вас спрашиваю? Поглядите, сколько вас! Соберитесь вместе и одолейте змея либо сами умрите! Уж коли помирать, так не от голода за крепостными стенами, а в бою! Под открытым небом! Эх вы, трусы! Дайте мне лук и стрелы!

Панакуди давно умолк, а односельчане все стояли понурившись — совестно друг дружке в глаза поглядеть. А боярин вместе с советниками своими взобрался на сторожевую башню и ждет, что дальше будет.

Первым опомнился Гаки. Расправил он плечи и загремел:

— Правду говорит дед Панакуди! Я поведу отряд в бой! Барабанщики, бейте сбор!

На сторожевой башне снова ударили в барабан, да так, что Калота и его советники уши позатыкали.

На боярской конюшне заржали кони — видно, почуяли битву. Крестьяне бросились за оружием, женщины распустили волосы и заголосили, как велит обычай, а ребятишки забрались на крыши и запели боевой марш деревни Петухи.

Ветер свищет, речка плещет.Ветер свищет, речка плещет.То не ветер, то не ветер —свищут камни, топорища!То не речка, то не речка —то мечи на солнце блещут!Враг уж смазывает пятки —удирает без оглядки!Кукурузные початкитучей вслед ему летят.Помни битву, супостат!Тра-та-та-та, тра-та-та-там!Тра-та-та-та, тра-та-та-там!

Кое-кто из ребят насыпал в пустые тыквы гальку и потряхивал ими в такт песне. Выходило и громко, и задорно, и воинственно — одним словом, здорово.

До того здорово, что даже боярин Калота, который со сторожевой башни наблюдал, что дальше будет, не выдержал — выхватил свой меч и давай колотить по щиту. В угоду боярину и военачальники из боярской свиты, и старейшины тоже начали отбивать такт — кто посохом, кто мечом. Тем временем к крепостным воротам стекалось все больше народу. Люди вооружились кто чем мог — топорами, палицами, булавами, пращами. Когда все собрались, барабан смолк, и опять вперед вышел пастух Гаки.

— Люди! — сказал он. — Нечего зря время терять. Я, пастух Гаки, берусь сразить змея. Все, кто почитает себя храбрецом, ко мне! Ну, готовы? — И взмахнул своим пастушьим посохом.