Змеевик
Шрифт:
— Можешь ли ты прочитать мои чувства? — Спросил Мика.
— Только как один человек другого; Ты не привязан к ma petite таким образом, который дает мне доступ к вашим внутренним мыслям и чувствам.
— Иногда я рад этому, а иногда это заставляет меня чувствовать себя обделенным.
— Прошу прощения за последнее, mon chat.
— Этого времени не хватило бы для нас четверых, чтобы заняться сексом, даже без недоразумений. Тебе, на самом деле, не нужно уходить на встречу, не так ли? — Спросил Мика.
Натаниэль и я пошли все еще рядом с Жан-Клодом.
— Теперь, когда мои волосы мокрые, потребуется
— Это не отвечает на вопрос Мики, — сказала я, изучая его лицо.
— Нет. Я хотел узнать, действительно ли вы пожалеете, что мне пришлось уйти до того, как я присоединился к вам для секса, или вам было все равно.
Я посмотрела на него, и даже с мокрыми волосами на его лице, вероятно, с худшей прической, которую я когда-либо видела на нем, он был все еще настолько прекрасен, что мне показалось, что он зачаровал меня, но кто может сравниться с ним? Когда тебе двадцать один год и ты выглядишь на десять из десяти, то ты должен встречаться с кем-то таким же. Когда он впервые начал пытаться встречаться со мной, я не была так уверена в себе. Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что независимо от того, насколько вы красивы, обворожительны, грациозны или сообразительны, у вас все еще есть неуверенность. У всех нас она есть — даже у королей, даже у Жан-Клода.
— Это было по-детски нуждаться в заверении, ma petite.
Я коснулась его лица, придвинувшись ближе, чтобы поцеловать его.
— Я люблю тебя еще сильнее за то, что тебе нужна уверенность, и я прошу прощения, что вызвала в ней необходимость.
— Когда ты упомянула о Мелани, ты была сосредоточена исключительно на делах, как будто я не держал тебя в своих руках. Твоя целеустремленность может быть немного пугающей, ma petite.
Я не была уверена, что и думать об этом, но Мика избавил меня от необходимости отвечать.
— Мы можем поговорить с Мелани в одном из ее перерывов между шоу сегодня вечером, но не раньше, чем мы уделим тебе и Натаниэлю внимание, которого вы заслуживаете.
— Сколько времени у тебя действительно есть, прежде чем будешь должен уйти на встречу? — спросила я, оборачиваясь вокруг него и находя руки Натаниэля по другую сторону, так что мы переплели его, прижимая наши голые груди к его.
— Я должен привести в порядок свои волосы.
— Извини, из-за меня ты весь мокрый.
— Это так, но нам нужно было промокнуть, — сказал Натаниэль.
— Сколько времени, Жан-Клод? — Спросил Мика.
Он посмотрел на другого человека, и это было почти не дружелюбно. Я перевела взгляд с одного на другого и почувствовала тяжесть между ними, двумя сильными, доминирующими мужчинами, которые никогда бы не выбрали друг друга в партнеры, хотя вот они здесь. Это не был тот человек, которого Жан-Клод когда-нибудь планировал принять в своей ванной и с которым он пошел бы к алтарю, но это был тот мужчина, который был готов решать свои проблемы и помогать нам решать наши. Иногда вы влюбляетесь сразу, а иногда влюбляетесь постепенно, а иногда вы смотрите и удивляетесь, как, черт побери, вы влюбились.
— Сорок пять минут, а затем я должен подготовиться к встрече.
— Тогда быстрячок, — сказала я.
Жан-Клод улыбнулся. — Со всеми тремя из нас, ma petite, ты оскорбляешь нас.
— Хорошо, быстренько
— Может быть, у нас с Анитой будет достаточно времени, чтобы извиниться за разговоры о работе, — сказал Мика.
— Натаниэль и я с нетерпением ждем ваших извинений.
— С нетерпением — сказал Натаниэль, улыбаясь, как кот, который съел сливки или надеялся съесть их.
9
Жан-Клод быстро вымыл волосы, хотя мы и предлагали ему помощь. Он сказал, что будет быстрее, если он сделает это сам, и был прав, но только то, что он отказался от дополнительной игры с нами, дало мне понять, что мы были не единственными, кто жаждал компании друг друга. Мика удивил нас, оставив себя и Натаниэля в ванной и отправив нас с Жан-Клодом в кровать. Жан-Клод запротестовал, но Мика сказал:
— Мы с тобой говорили не только о работе, Жан-Клод. — Он откинул толстые мокрые пряди волос, чтобы показать два изящных следа от клыков.
— Мне жаль, но я скучала по двум вам вместе — сказала я.
— Всегда так горячо, когда ты берёшь кровь у Мики — сказал Натаниэль.
— Спасибо, но мы сделали это специально.
— Я не понимаю.
— Я не единственный, кто устает от групповой деятельности, независимо от того, как сильно мы любим всех участников — сказал Мика.
Я начала как то это комментировать, но он поднял руку и сказал:
— У нас меньше часа, прежде чем Жан-Клод уйдет на встречу. Если мы разделимся, у нас будет достаточно времени, чтобы извиниться перед Жан-Клодом и Натаниэлем.
Я переводила взгляд с одного человека на другого, и все, казалось, были довольны этой договоренностью, поэтому я перестала спорить. Меня можно научить.
Мы расстелили полотенце размером с человека поверх алых шелковых простыней, и Жан-Клод мог уложить все эти длинные черные волосы, чтобы они высохли, не испортив шелк. Полотенце было также красным, чтобы соответствовать простыням, поэтому он откинулся на фоне идеально насыщенного, идеального красного, или, может быть, идеальной частью было то, как его бледная кожа выглядела на фоне цвета. Контраст подчеркивал синие оттенки в его коже, так что эта белизна, казалось, имела больше цвета, как будто он цвел здоровьем, но я знала, что это было не так; он был наполнен кровью Мики. Вампиры обычно питались простыми людьми, потому что их было больше, но у сверхъестественной крови было больше отдачи, как у высокооктанового топлива. Жан-Клод откинулся на кровать, чертовски близко, сияющий силой кормления от Мики.
— Ma petite, как бы мне не нравилось, что ты восхищаешься мной, у нас мало времени.
— В день, когда я не остановлюсь и не буду восхищаться видом, до того, как мы займемся сексом, я либо сошла с ума, либо умерла.
Он улыбнулся и протянул мне руку.
— Иди ко мне, ma petite.
Я забралась на кровать, хорошо взявшись за простыни, потому что знала — шелк скользкий. По крайней мере, я не была в чулках — это была комбинация с шелковыми простынями, которая заставляла меня соскальзывать, и не раз. Когда я благополучно забрались на кровать, я встала на колени у его ног, и эти длинные ноги тянулись вверх и вверх, к остальной части его тела. Он уже был немного рад меня видеть, но я была такой же голой, как и он, поэтому, видимо, он тоже восхищался видом.