Чтение онлайн

Шен вздохнул и, прикрыв глаза, мягко потянулся мыслями и чувствами навстречу старейшине пика Славы. Тут же по его венам пронесся жар, а напряжение стало покидать плечи. Мир будто накренился и расплылся, а звездное небо стало еще ярче и звездней. В груди разжали тугую пружину и Шен, наконец, смог выдохнуть.

— Хорошо, — Муан отпустил его плечо и погладил по голове. — Молодец.

— Смеешься надо мной? — криво усмехнулся Шен. — Думаешь, я такой мягкосердечный дурак?

Несмотря на то, что Муан так напился, что с трудом смог бы сейчас встать прямо, речи он пока вел вполне осмысленные.

Снисходительно и одновременно тепло улыбнувшись, прославленный мечник покачал головой и произнес:

— Кто сказал тебе, что меня совсем не беспокоит, если я убиваю человека? Есть такое понятие как «долг». И есть такое понятие как «кодекс поведения воина». Ты ведь никогда не изучал трактаты? И никто, естественно, не учил тебя как приемлемо поступать в тех или иных случаях. Ты все определяешь с точки зрения своей жизненной философии. Но не ко всему необходимо придумывать свои собственные определения. На самом деле, я еще не встречал человека, который бы, как и ты, сам доискивался до истины вместо того, чтобы изучить трактаты. Некоторые вещи просто нужно знать. Я не понимал, как глубоки различия между нашим мировоззрением, ведь я впитывал его с самого детства и мне трудно понять, как кто-то может не ведать элементарных вещей. Я даже не знаю, с чего начать объяснение, ведь многие вещи усваивались сами собой. Может, и тебе просто нужно дать себе больше времени.

— Я… — начал Шен и пораженно замолчал. Он не думал об этом с такой точки зрения. Он пытался подогнать свою мораль под рамки другого мира. Возможно, следует начать с изучения морали этого мира. Шен отчего-то решил, что ее просто нет. Он не подумал о том, что существуют не менее четкие границы, которые известны всем, кроме него.

— Я могу…

— Ты можешь, — подтвердил Муан.

Шен смущенно отвернулся.

— Я имел в виду, могу ли я… могу ли…

Странное дело: вино будто бы помогло Муану говорить дольше и слаженнее, в то время как слова совсем разбежались от Шена.

Муан придвинулся ближе и, вероятно, сперва намеревался его обнять, но промахнулся, уронив руку за спинку лавочки, и упал головой на его плечо. Вышло довольно удобно, и мечник остался в этом положении.

— Все, что угодно, — выдохнул он.

Шен склонил голову на бок и прислонился виском к его макушке.

Раннее утро так и застало их на этой лавочке. Муан открыл глаза, ощутив чужое приближение.

Перед ним стояла черная девятихвостая лисица. Она явно собиралась приобнять Шена с другого бока, но застыла, остановленная предостерегающим взглядом старейшины пика Славы. Лисица была в своем человекоподобном, но не человеческом обличье: с черными ушками и девятью пушистыми хвостами за спиной.

Муана посетила Идея.

Он покосился на Шена, доверчиво сопящего на его плече, и, решившись, аккуратно переместился, поддержав его голову и опустив на лавочку. Шен пробормотал нечто недовольное во сне, но, поудобнее свернувшись на лавочке, так и не проснулся.

Лиса с ехидной ухмылкой следила за манипуляциями старейшины пика Славы. Выпрямившись и сделав шаг в сторону, Муан задел кувшин, тот ударился о соседний, и по тонущей в предрассветном тумане площади разнесся глухой звон. Муан резко развернулся к Шену, но и этот шум не заставил хозяина Проклятого

пика пробудиться от дремы.

С облегчением выдохнув, на сей раз аккуратно ступая, Муан отошел в сторону и поманил лисицу за собой. Любопытство взяло верх, и та быстро приблизилась.

— Припоминаешь нашу первую встречу на поляне тысячи духов? — без предисловий начал мечник.

Лиса взмахнула хвостами и кивнула.

— Ты тогда дозволила вынести с поляны каждому по одной вещи, и я отломал для Шена веточку от куста.

— И что?

— Что это был за куст? У него есть какие-то особые свойства? Та веточка превратилась в небольшой кустик с розовыми бутонами и долго жила в замке, но теперь погибла.

— Как погибла? — встрепенулась лисица.

Муан поманил ее за собой и, дойдя до нужного места, указал на землю, где все еще можно было различить сухие веточки, листики и бутоны.

Лисица присела и поводила над землей ладонью, затем поднялась и ухмыльнулась.

— Хах, грозный старейшина пика Славы подарил Шену цветочек. А теперь расстроился, что цветочек завял!

Она явно пыталась его смутить, но Муан не поддался. Какое-то время лиса выжидательно рассматривала его лицо, но, так и не дождавшись признаков смущения, была вынуждена перейти к сути.

— Этот куст, от которого ты отломал веточку, питается не от воды студеной, а от духовной энергии, что течет в недрах земли. А на пике Черного лотоса есть огромный источник такой энергии, так что невозможно, чтобы он погиб здесь.

Осмысливая сказанное, Муан вновь посмотрел на землю.

— Это говорит об обратном, — указал он на ссохшиеся листья.

— Не обязательно. Возможно, он просто решил расти вглубь. Возможно, под землей есть пустоты.

— «Решил»? — недоверчиво переспросил Муан. Он начинал думать, что зря вообще затеял этот разговор с духом. С другой стороны, пусть она и говорила странные вещи, все же давала надежду, что цветок не погиб окончательно. Уже один этот факт должен воодушевить Шена.

— Этот куст чувствителен к потокам энергии, как я уже говорила. А еще способен откликаться на чувства своего хозяина. Практической пользы от него, по сути, не много, — пожала плечами лисица. — Но он способен неплохо оживлять пейзаж.

Муан покачал головой. Вести беседу с духами — все равно, что с малыми детьми. Пейзаж он способен оживлять, ну надо же! Муан обернулся и посмотрел в направлении, куда с улыбкой глядела лисица. Камни рядом с лавочкой, где лежал Шен, приподнялись, будто нечто толкалось из-под земли.

Очередное утро старейшина Рэн встретил, пробудившись от кошмара со стоном на устах. Он не сказал бы, чем тот навеян: собственными его переживаниями или темной сущностью, скрытой внутри него. То, что сущность все еще где-то там, Рэн не сомневался. Иногда он почти физически ощущал, будто склизкие щупальца ворочаются внутри него. Иной раз он не мог бы сказать, это щупальца страха или тьмы. Впрочем, страх и тьма в сознании старейшины пика Росного ладана стали синонимичны.

Он ладонью стер испарину со лба и, медленно поднявшись, подошел к зеркалу и вгляделся в свое осунувшееся отражение. На мгновение почудилось, будто отражение искривило губы в отталкивающей усмешке, но Рэн моргнул — и все пропало.