Чтение онлайн

Как ни рассуждай, а Берг, пожалуй, был прав. Ну и что из этого, забавная математика — и ничего больше. В вольном стиле он мог показать хорошее время, за которое не пришлось бы краснеть. Но, например, проплыть 50 метров баттерфляем и показать где-то 45–50 секунд, это выглядело смешно.

Однако у Берга нашлось своеобразное объяснение. Как раз один из родственников Левенхойзена лет двадцать назад учредил переходящий школьный приз в плавании. Поэтому сейчас здешние пловцы считали своей задачей, чтобы Левенхойзен непременно выиграл и победил

нового-и-крутого. Они практически собирались пойти на обман. Это было недемократично, шло вразрез с духом спорта. Побеждать должен лучший, не так ли?

«Но в таком случае, — сказал Эрик, — слишком много недемократичного в Щернсберге. Наверное, нет ничего странного, что они хотят победы члена совета. Это сродни тому, что реальная школа соревнуется с гимназией в лёгкой атлетике. Так ведь обстоит дело?»

«Именно! — сказал Берг и, сжав кулаки, продолжил с энтузиазмом: — Именно так всё и обстоит. И это неспортивно, как ни посмотри. Как раз поэтому я подумал, что есть шанс пробить брешь во всей системе, если ты победишь. Понимаешь ход моих мыслей?»

«Да, хотя что-то здесь не так. Я серьёзно занимался этим долгое время, а они нет. Что особенно демократичного в том, что мои результаты окажутся выше?»

«Потому что ты лучше их, Эрик, и сможешь показать этой компании, что не годится жульничать в спорте. Не должен человек выигрывать только потому, что носит фамилию Ле-венхойзен. И подумай, какое удовольствие для реальной школы получить победителя…»

«Ты веришь, что реалисты именно так и думают?»

«Да, естественно, Эрик! Спорт ведь демократичен, Эрик. Подумай об этом».

«В каком порядке будут проходить соревнования?»

«Сначала 50 метров вольным стилем, потом 50 на спине, 50 баттерфляем, 100 вольным стилем, 100 брассом и последнее — 300 вольным стилем, что и является у нас длинной дистанцией».

«Тогда, учитывая расписание, мне следует выбрать весь вольник и 50 на спине».

«Ты их выиграешь?»

«Да, если буду участвовать. Хотя это не выглядит слишком разумным».

«Но подумай, что мы в любом случае поставим обманщиков на место».

Прощаясь, Тоссе Берг пожал ему руку, как обычно делают офицеры, то есть с железной хваткой и суровым взглядом. Потом он похлопал Эрика по спине и повторил:

«Держись, Эрик, покажи этим дьяволам, что спорт и жульничество несовместимы».

Как оказалось, Тоссе Берг одновременно был прав и ошибался. Уже во время речи директора школы, обращённой к участникам финальных заплывов, чувствовалось, что какое-то странное настроение витало в воздухе среди пловцов. Зрители из числа гимназистов перешёптывались и показывали куда-то. Левенхойзенский серебряный кубок принесли в бассейн, и он стоял рядом с трибуной директора (хотя раздача призов ожидалась не раньше окончания семестра).

Существовала также некая дистанция между Эриком и остальными пловцами из школьной команды. Он заметил это во время квалификационных

заплывов в предыдущий день. А уже на первой финальной дистанции 50 метров вольным стилем оказалось, что Левенхойзен пришёл вторым после Эрика, хотя, по крайней мере, ещё один пловец мог победить его. То же самое повторилось и в плавании на спине. Придя к финишу, Эрик увидел, как двое других парней явно ждали Левенхойзена на последних метрах и позволили ему обогнать себя.

Между заплывами давалось двадцать минут отдыха, и, если бы Левенхойзен стартовал на всех дистанциях подряд, он бы скоро выдохся. Он выиграл, таким образом, баттерфляй в манере, которая напоминала нечто среднее между брассом и судорожными попытками тонущего спастись. Потом повторилась история с замедлением темпа на сотке вольным стилем. Левенхойзен смог прийти вторым. Двадцать минут спустя ему дали выиграть 100 брассом. Эрик посмотрел только начало этого заплыва и пошёл в баню, чтобы разогреться перед длинной дистанцией.

Для победы Левенхойзена в общем зачёте требовалось либо дисквалифицировать Эрика на этой последней дистанции, либо обогнать его. Эрик раздумывал: как они это себе представляют? Объявят фальстарт? Пожалуй, стоило стартовать с демонстративным опозданием. Обнаружить якобы какую-то ошибку при поворотах? Невозможно. Как повлияло бы на очки, если бы Вреде, отдыхавший после 50 метров вольным стилем, выиграл 300 метров, Эрик пришёл вторым, а Левенхойзен третьим? Вреде показал, конечно, второе время в квалификационном заплыве днём ранее, но ведь они вряд ли верили, что он сможет отыграть больше двадцати секунд, отделявших его от Эрика? Кстати, этого всё равно не хватило бы для Левенхойзена. Или они уже сдались, не желая идти на слишком явное жульничество?

Старт прошёл хорошо, так что его не пришлось повторять дважды. Но потом Вреде устремился вперёд с удивительно высокой скоростью. Эрик попытался сначала удержаться за ним, но скоро решил сбавить обороты и выбрал свой собственный темп. И после 150 метров Вреде выдохся и сдался. Может, так они себе всё и задумали: заставить Эрика принять бешеный темп на первой сотне метров и надорваться? Очевидно.

Когда Эрик вылезал из бассейна, всё выглядело так, как будто шесть человек лежали в воде и ждали, пока вконец обессиленный Левенхойзен получит своё второе место. Они, выходит, довели обман до конца, не добившись успеха. Какие свиньи.

«Ага, — крикнул Берг в свой громкоговоритель. — Перед нами победитель по сумме всех дистанций и новый обладатель трёх школьных рекордов Эрик Понти из реальной школы!»

Стало почти совсем тихо. Трибуна реальной школы отреагировала робкими хлопками.

«Я прошу аплодировать победителю!» — крикнул Берг.

Но всё ещё сохранялась тишина.

Тогда Берг встал у края бассейна и начал демонстративно аплодировать. Один. В тишине, которая растянулась на пять секунд, напоминавшие вечность. Но тут к нему присоединился директор школы.