Зло
Шрифт:
— Не надо. Зачем? Зачем вы хотите это сделать?
Райберг почесал ножом подбородок, а потом резко воткнул его в доску, предусмотрительно поставленную Фобосом на панель рядом с боксом:
— Сделать что?
— Зачем вы хотите его убить?
— Видишь ли, осмелевший мой, я догадывался, что вы на своей дрянной планетке еды настоящей и не видели. Если ты хочешь поесть той херни, которую вы называете питательным рационом, то я с удовольствием тебе ее организуют, но, пожалуйста, не надо строить из себя тут девку на выданье. Смешно слышать такие сопливые речи, учитывая то, что ты потомок милых людей, которые на Топазе устроили аборт
Сивар непонимающе смотрел на Эпоса.
— Ах да, об этом же не положено кричать. Как так: люди и захватчики. Мама с папой не любили разговаривать о прошлом? Но ведь иногда, когда отец напивался до беспамятства, он рассказывал тебе страшные сказки о том, как они с мамашей на пару вырезали деревеньку другую аборигенов?
— Я — один из детей Выживания. Я не видел мать, а уж тем более отца, — юноша стиснул зубы, впялив взгляд в улыбавшегося злее обычного Фобоса.
— Какие мы бедненькие… Сиротка. Простите, можно мне вас не жалеть? Я ведь почти такой же как ты. Без рода и племени, — Айзек продолжал улыбаться. — Значит, все еще веселее, и мать твоя не из поселенцев, которые добивали остатки анборнов. Она — одна из тех шлюх, которые зачищали планету перед посадкой ковчега.
— Моя мать — не шлюха! — Киллиан не заметил, как встал.
— А кто же она? Это уже потом их, рожавших пачками прямо во время войны, окрестили героинями, "продолжательницами рода", безостановочно штамповавшими детей, как свиноматки. По мне, так они просто были слабы на передок и не хотели возиться с сопливыми орущими засранцами, вроде тебя, вот и сдавали вас на планеты, неся высокопарный бред про Выживание и долг родине.
Эпос резко остановился, схватив верещавшего поросенка. Нож заставил зверька замолчать.
— Еще раз закричишь на меня, будешь следующим. Я все же расскажу тебе, как все было на самом деле, чтобы ты не питал иллюзии насчет людей, на которых ты еще насмотришься.
Кровь аккуратной струйкой стекала в тазик, невесть как оказавшийся перед Райбергом.
— Была такая маааааленькая планетка, на которой жили разумные, но еще совсем неразвитые дикари. И на вид они были непритязательные: серая кожа, громоздкие, одутловатые тела с хоботом вместо носа. Как бы то ни было, они уже познали огонь и примитивное земледелие, а потом к дикарям — анборнам пришли боги.
Айзек продолжил разрез на шее зверя и поднял его, заставив оставшуюся в теле кровь хлынуть наружу. Пара бурых капель, не пожелавших падать к своим собратьями, попала стоящему на негнущихся ногах Киллиану на лицо. Голова юноши взорвалась от образов. Сначала было ничего не разобрать. Скорость плывущих в сознании видений не позволяла уцепиться внутреннему взгляду хоть за что — то, но потом образы замедлились, и в сознании юноши выстроилась картина: Топаз — дом, который он узнает даже через сотню лет, предстал перед ним. Но совсем не люди копошились на большом поле, предвкушая встречу со спускавшимся с небес чудом. Тысячи странных существ, из одежды имевших лишь какие — то грубо подогнанные друг к другу листья да самодельные веревки их удерживающие, склонились в благоговейном трепете перед мерцающим силуэтом, заслонявшим пол неба.
Айзек убрал из — под обескровленного поросенка сосуд с еще теплой кровью, тут же отправившийся посредством бокса подачи в утиль, и извлек из своих закромов какой — то необычный предмет. Громоздкая рукоять оканчивалась соплом, похожим на дуло кордской турели.
— Анборны
Из миниатюрного сопла вырвалось пламя. Райберг принялся опаливать тушку мертвого зверька. Образы в голове Киллиана сменились. Вместе с новыми видениями пришла и боль. Что есть мочи сжавший череп руками, юноша видел, как из чрева десантного бота навстречу посланникам чудных дикарей вырвалась струя огня. Мемор повалился на пол… Люди в старых моделях экзоброни посыпали из корабля, поливая бросившихся в рассыпную аборигенов ливнем огня. Портативные огнеметы не щадили никого.
Айзек покончил с опаливанием и принялся шкрябать по телу поросенка тупой стороной тесака, который уже сменил в его руке нож.
— Люди вырезали из чрева Топаза, прямо из его утробы, еще не родившееся дитя цивилизации анборнов. Через каких — то пару тысяч лет они бы уже вырвались из объятий матери планеты и устремиться к звездам, прямо как мы, но увы, этого им было не суждено сделать.
Киллиан корчился на полу, не в силах терпеть боль разрывавшую его голову. Видения начали мелькать. Он видел огонь… Море огня… И людей, сеявших его кровавые бутоны в поселениях дикарей. Тысячи тысяч серокожих существ превратились в обугленные статуи прямо у него на глазах. Айзек закончил чистить тушу и сделал в грудине длинный аккуратный разрез.
— Нравится? Я знал, что ты оценишь. Не пугайся, ты не спятил. Пока… Твой модифицированный модуль памяти немного поврежден и данные, релевантные информационным запросам мозга, могут подниматься во внешний слой памяти из внутреннего. То, что ты видишь — это не галлюцинации. Все это было. Все это сделали мы.
Райберг продолжил разрез и начал извлекать внутренности.
— Пошли дальше? Эти дикари ничего плохого не сделали, как и этот зверек. Они просто звенья в пищевой цепи цивилизаций. Нам нужна была эта планета, и мы ее забрали.
Корчащийся на полу Киллиан увидел махину ковчега, приземлившуюся на то самое поле, где еще недавно нерожденные дети Топаза встречали жестоких богов. Тысячи поселенцев повалили из пузатого корабля — города, тело которого послужит сырьем для производства всего нужного для колонии. Не забывали поселенцы и про дикарей. Они вырезали из памяти планеты все следы о существовании ее бывших хозяев, огненными клещами вырывая из своего собственного сознания раковую опухоль совести.
Эпос покончил с разделыванием поросенка, обмыл тушку, которая, казалось, и не жила совсем, не визжала каких — то полчаса назад в чреве бокса — подачи, а уже была синтезирована, вот в таком, разделанном, виде и принялся натирать ее смесью пряностей и соли. Райберг поместил поросенка на противень и засунул в углубление в стене, закрытое дверцей, от которого парило жаром. Модифицированная память Киллиана прекратила испытывать его на прочность, и мемор с трудом поднялся на ноги. Эксперт по экстренным ситуациям, облаченный в свой излюбленный костюм физиостимуляции, указал юноше на стул, отслоившийся от стенки рядом с местом, где Райберг разделывал тушу.