Зимних Дел Мастер
Шрифт:
Толпа согласно закивала. Для фиглов Объяснятки были темным лесом. Очень сложным делом.
— А когда возвертаемся мы с пити, красти и лупити, Дженни дает те Поджимати губок, — продолжил Вулли Валенок.
Стон прошел по толпе фиглов. — Ооооо, зберегите нас от Поджимати губок!
— И еще Складывати ручки, — продолжал Вулли, который уже сам себя запугал.
— Ооооо, вейли, вейли, вейли, Складывати ручки! — закричали фиглы, рвя на себе волосы.
— Не говоря о Постучати ножкой… — тут
— Аааах, Оооох! Только не Постучати ножкой! — кое-кто из фиглов начал биться головой о деревья.
— Айе, аей, аей, НО! — с отчаянием сказал Роб. — что вам не ведомо — потаенная часть супружества!
Фиглы переглянулись. Воцарилась тишина, прерванная шумом падения небольшого деревца.
— Мы ни о чем таком не слыхивали, Роб. — сказал Великучий Ян.
— То не диво. Кто ж вам поведает? Вы не оженатые. Не уразуметь вам по-етить-ской семь-и-трии всего дела. Станьте-ка округ, а я вам поведаю…
Роб огляделся по сторонам, чтобы проверить, не наблюдает ли за ним кто-нибудь еще, кроме пяти сотен фиглов, и продолжил: — Вишь… Сперва мы пити, лупити и красти, лады. А когда вертаемся мы на курган, то пора настает для постучати ножкой…
— Ооооо!
— И сложити ручки…
— Ааааа!
— И, конечно, поджимати губки и- завязали стенати доколь бошки вам не посшибаю!
Все фиглы немедленно затихли, кроме одного:
— О, вейли, вейли, вейли! Оооооох! Ааааа! Поджимати… губ…
Он замолчал и огляделся по сторонам в замешательстве.
— Вулли Валенок! — сказал Роб Всякограб с ледяным спокойствием.
— Айе, Роб?
— Я те сказывал о поре, когда треба слушать о чем я толкую?
— Айе, Роб?
— Ныне такая пора пришла.
Вулли Валенок повесил голову — Прощения просим, Роб.
— Айе! Так о чем я бишь… О, айе… у нас губки, ручки и ножки, так? А затем…
— Объяснятки! — сказал Вулли Валенок.
— Айе! — резко сказал Роб. — Кто-нить из вас замарашек сподобится на Объяснятки?
Он поглядел по сторонам.
Фиглы попятились.
— А кельда тем временем будет и Поджимати, и Складати, и Постучати, — продолжал Роб зловещим голосом. — И ее пригожи глазки те кажут: Сии Объяснятки можно было бы и получше укладати.
Фиглы рыдали и в ужасе жевали концы своих килтов.
— Нет, Роб. — бормотали они.
— Нет, айе! — торжествующе сказал Роб. — Не сподобитесь! А потому, что супружества не ведаете!
— Я слыхал, как Дженни сказывала, что у тя таки Объяснятки, аки ни один фигл в мире и пробувати не стал бы. — сказал Вулли Валенок восхищенно.
— Айе, то вполне можливо. — ответил Роб, раздуваясь от городости. — А у фиглов в обычаях необъятны Объяснятки!
— Сказывала она, что у тя Объяснятки таки долги
— Да стал бы я похваляться, то прирожденный талант. — скромно сказал Роб, махнув рукой.
— Но верзилы то с Объяснятками не в ладах. — сказал Величий Ян. — Уж больно они тугодумны.
— Тем не мене, они жанятся. — вставил Билли Подбородище.
— Айе, и зелен юнец в замке к карге дюже приязен. — сказал Величий Ян. — Его батя стареет, да недужит и юнец тот вскорости станет владельцем замка и больших бумаженций, где начертано, что володеет он холмами.
— Джении страшится, что коли заполучит он бумаженции о володении холмами, — продолжал Билли Подбородище — То сдуру решит, что холмы ему принадлежат. А уж нам ведомо, к чему сие ведет.
— Айе — ответил Величий Ян. — К вспашке.
Это слово вселяло ужас. Старый Барон когда-то задумывал распахать ряд низин Мела, потому что пшеница поднялась в цене, а с овец денег не было, но Бабушка Болит была жива тогда и отговорила его.
Но все же часть пастбищ на Мелу была распахана. За пшеницу выручили большие деньги. Для фиглов это сошло за подтверждение того, что Роланд тоже примется за вспашку. Не был ли он воспитан парочкой надутых и противных интриганок — его тетушек?
— Не доверяю я ему. — сказал Ангюс Слегка с Приветом. — Книги читает и все такое. За землю душа у него не болит.
— Айе, — сказал Вулли Валенок. — Но коли оженится он на карге, о вспашке и не помянет, а то карга ему живо даст Пождимати ручек…
— То Складывати ручек! — рявкнул Роб.
Все фиглы в страхе заозирались по сторонам.
— Ооооо… только не Складывати ручки…
— Углохните! — возорвался Роб. — Что за стыдобища! Карга сама решит, за кого замуж пойти! Верно, гоннагль?
— Ммм? — сказал Билли Подбородище, глядя вверх. Он поймал снежинку.
— Я рек — карга замуж пойдет за того, за кого возжелает, так?
Билли уставился на снежинку.
— Билли? — спросил Роб.
— Что? — отозвался Билли, с таким видом, будто только очнулся. — О… да… Как мыслишь, не возжелает ли она за Зимового пойти?
— Зимового? — спросил Роб. — Он не может жанится ни на ком. Он как дух — что ему в том?
— Он танцевала с ним. Мы все то зрели. — ответил Билли, ловя другую снежинку и изучая ее.
— Да то всего лишь девичьи шалости! А к тому же, с чего бы карге о нем и вовсе помышлять?
— У меня есть догадка, — медленно произнес гоннагль, наблюдая за снежинками, кружащимися в воздухе. — Что Зимовой изрядно о нашей карге помышляет…
Глава четвертая. Снежинки