Зигзаг
Шрифт:
— Я знаю, однако посмотри на все с другой точки зрения. Если гибель Колина и Нади никакне связана с Нью-Нельсоном, зачем устраивать весь этот театр, чтобы уничтожить место преступления? И зачем увозить и накачивать наркотиками всех нас?
Жаклин Клиссо скрестила длинные ноги, открытые до бедра под удивительным платьем без рукавов, разделенным на три части (ворот, топ и юбка) с отверстиями между всеми уровнями. Элисе она казалась очень соблазнительной: накрашена до предела, черные волосы собраны в узел.
—
Бланес ответил спокойно:
— Жаклин, ты проводила осмотр тела Розалин Райтер. А после взрыва ты спускалась в кладовую, потому что Картер позвал тебя что-то посмотреть. Ты обо всем этом помнишь?
На какой-то миг Жаклин перестала быть собой: с ее лица исчезло всякое выражение, тело неподвижно застыло на стуле. Ее сексуальная внешность настолько контрастировала с этой реакцией сломанной заводной куклы, что Элисе стало страшно. Она увиделаответ в растерянности бывшей преподавательницы еще раньше, чем услышала ее слова.
— Я… кажется… немного…
— Наркотики, — сказал Зильберг. — Нам стерли воспоминания наркотиками. Сейчас такое возможно, ты знаешь. Существуют производные от лизергиновой кислоты, которые даже создают ложные воспоминания.
Элиса чувствовала, что Зильберг прав. В тумане памяти она, казалось, смутно видела, что, пока она находилась на базе в Эгейском море, ей делали какие-то инъекции.
— Но для чего? — повторила она. — Допустим, гибель Колина и Нади как-то связана со смертью Розалин, Рика и Черил. Что им нужно от нас? Почему они везут нас туда, колют и возвращают назад? Какую информацию мы можем им дать? Или какие воспоминания они хотят у нас стереть?
— Это самый главный вопрос, — согласился Зильберг. — Они давали наркотики всем нам, не только Жаклин, хотя все остальные не проводили осмотр тел и не были свидетелями преступлений…
— И мы ничего не знаем, — сказала Элиса.
Бланес поднял руку:
— Это значит, что мы все-таки что-тознаем. У нас есть что-то, что им нужно, и прежде всего нам надо узнать, что именно. — Он обвел всех взглядом, останавливаясь на каждом из присутствующих. — Нам нужно выяснить, что у нас общего, что нас объединяет, хотя мы, возможно, об этом не знаем.
— Мы все были на Нью-Нельсоне и видели прошлое, — сказала Жаклин.
— Но какую информацию они могут из этого извлечь? И какие воспоминания они хотят стереть? Мы все помним о проекте «Зигзаг» и о записях с «Солнечным озером» и «Иерусалимской женщиной»…
— Я их никогда не забуду, — прошептал Зильберг, мгновенно постарев на годы.
— Тогда — что у нас общего? Что у нас было общего на протяжении всех этих лет после возвращения с Нью-Нельсона, что они хотят узнать, а потом стереть в нас?
Глядя на Жаклин, Элиса внезапно ощутила дрожь.
— Он… —прошептала она. Ей было показалось, что они ее не поймут, но резко изменившееся выражение лица всех остальных побудило ее продолжить: — То,что нам снится… Я зову его Белоглазым Господином.
У
— Да, — проговорила она. — У него именно такие глаза.
— Это ощущение зараженности. Зачумленности, —сказала Жаклин. — Ты тоже это чувствуешь, правда, Элиса?
Она кивнула. «Зачумленность» — самое подходящее слово. Ощущение «испачканности», словно она вся вывалялась в тине огромного болота. Но это было больше, нежели просто физическое ощущение, это была идея.Жаклин очень точно выразила ее словами, и Элисе подумалось: насколько же этой женщине пришлось выстрадать все это — возможно, больше, чем ей самой.
— Я словно ждучего-то ужасного… Я — часть его и не могу убежать. Я одна. И оно притягивает меня.Надя тоже это чувствовала, теперь я вспоминаю…
У Элисы перехватило дыхание. Меня притягивает, и я хочу повиноваться.Ей хотелось произнести эти слова, но они казались столь отталкивающими, что она не решалась облечь их в звуки. Некое присутствие. Присутствие чего-то, что хочет меня.
И Жаклин.
Возможно, всех нас, но нас двоих в особенности.
После долгого молчания Бланес поднял глаза. Никогда еще Элиса не видела его таким бледным, таким растерянным.
— Не нужно… рассказывать того, чего не хотите, — тихо сказал он. — Я расскажу вам, что происходит со мной, а вы просто скажете, похоже ли это на то, что испытываете вы. — Он обращался в первую очередь к женщинам, и Элиса подумала, что, возможно, он уже говорил об этом с Зильбергом. — Егоя вижу в моих страшных снах, в моих «отключениях»… И когда он появляется… я вижу, как я сам делаю жуткие вещи. — Он понизил голос, на щеках появились пятна румянца. — Я должен их делать, как будто онпринуждает меня. Я делаю это с… моей сестрой или матерью. Это не доставляет мне удовольствия, хотя иногда в этом есть и удовольствие. — Молчание было гробовым, и Элиса поняла, каких усилий стоило Бланесу все это сказать. — Зато всегда присутствует… насилие.
— У меня жена, — сказал Зильберг. — Моя жертва в снах она. Хотя сказать «жертва» мало. — Лицо этого мощного мужчины сморщилось, он поднялся и повернулся к ним спиной.
Он долго рыдал, и никто был не в силах его утешить. Элиса содрогнулась от еще одного внезапно нахлынувшего воспоминания: воспоминания о том дне, когда она видела такие же его рыдания перед люком кладовой.
Когда он снова повернулся к ним, лицо Зильберга блестело, он снял очки.
— Я живу с ней раздельно… Мы не развелись, потому что по-прежнему любим друг друга. Больше того, я люблю ее как никогда раньше, но я не мог жить дальше рядом с ней… Я такбоюсь причинить ей боль… Боюсь, что онзаставит меня это сделать…