Чтение онлайн

Однако скоро она заметила, что на сей раз интерес Виктора к ней был необычным. Это стало понятно по его брошенным украдкой взглядам еще до того, как он заговорил. Элиса подумала, что никаких шансов стать преуспевающим преступником у Лоперы нет: все его мысли как на ладони — другого такого человека она не знала.

Заглотнув последний кусок сандвича, Виктор слизнул с губ остатки майонеза и, придав нарочитую незначительность тону, сказал:

— Я тут разговаривал с Риком. — Она видела, как ходит вверх и вниз его кадык. — Вы, похоже… подружились.

—

Нет, ничего подобного, — ответила Элиса. — Это он тебе сказал?

Виктор улыбнулся так, точно извинялся за неправильное истолкование ее отношений с Валенте, но тут же снова вернулся к серьезному тону:

— Нет, я сам сделал выводы. Он сказал мне, что ты ему нравишься и что… он заключил с тобой какое-то пари.

Элиса с минуту смотрела на него.

— У меня есть свое мнение о теории Бланеса, — наконец ответила она. — У него — свое. Мы поспорили, кто из нас прав.

Виктор замахал рукой, как бы показывая, что это не важно.

— Ты не думай, меня не интересует, что там у вас за дела. — И прибавил так тихо, что Элисе пришлось придвинуться к нему, чтобы расслышать его голос в шуме столовой: — Просто я хотел предупредить тебя, чтобы… ты этого не делала.

— Не делала чего?

— Того, что он тебе скажет. Для него это вовсе не игра. Я его хорошо знаю. Мы были близкими друзьями… У него всегда были… довольно извращенные идеи.

— Что ты имеешь в виду?

— Это сложно тебе сейчас объяснить… — Он искоса взглянул на нее и заговорил другим тоном: — Ну, не буду преувеличивать. Я не говорю, что он… что он больной на голову или что-нибудь в этом роде… Просто он относится к девушкам без особого уважения. Я уверен, что некоторым именно это и нравится… Я не говорю, что всем, но… — Он покраснел как рак. — Ну, мне неудобно тебе об этом говорить. Я просто тебя очень ценю и хотел… Ясное дело, ты можешь делать то, что считаешь нужным, просто… я не знал, что вы говорили… Я подумал, что надо тебя предупредить.

Она испытывала желание грубо отшить его. Заявить что-нибудь вроде: «Виктор, мне двадцать три года. Спасибо, я уже могу о себе позаботиться». Но тут поняла, что в отличие от ее матери Лопера не пытался читать ей нотации: он говорил искренне и считал, что тем самым помогает ей. Она не стала спрашивать, что еще рассказал ему Валенте об их разговоре. На данном этапе ей было уже все равно, что говорит или делает великий На-Четыре-Сотых-Меньше.

— Виктор, мы с Валенте — не друзья, — снова повторила она серьезным голосом. — И я ничего не собираюсь делать против своей воли.

Ответ не порадовал Виктора, он словно почувствовал, что после этих слов в неприятное положение попал именно он. Он открыл рот, закрыл и помотал головой.

— Конечно, — проговорил он. — С моей стороны было глупо…

— Нет, я благодарна тебе за совет. Правда.

Их разговор прервало объявление о возобновлении докладов.

Следующие несколько часов Элиса была полностью погружена в раздумья, вслушиваясь в слова выступающих и одновременно мысленно возвращаясь к детским предупреждениям Виктора. Но вдруг все,

связанное с Виктором и даже с Валенте, выскочило у нее из головы, и она распрямилась и подняла голову.

На подиум поднимался Давид Бланес. Если бы дело было в суде, то по встретившей его тишине можно было бы подумать, что это обвиняемый.

Бланес подхватил шутку о дереве там, где ее оставил Хокинг.

— У секвойи пышная листва, — начал он свою речь, — но она не приносит плодов.

Не прошло и десяти минут, как Элиса поняла, что проиграла.

Выступление Бланеса затянулось еще на полчаса, но говорил он о своей вере в то, что новые поколения физиков найдут такие способы решения проблем края струн, уходящего в прошлое, о которых сейчас и не подозревают. Он упомянул некоторые варианты решения, включая способ с локальными переменными и другой вариант — до которого Элиса не додумалась — с мнимыми числами, однако назвал их «элегантными, но бесполезными, как фрак в пустыне». Было видно, что он пал духом, устал, возможно, измотан постоянной необходимостью защищаться от нападок противников. Несмотря на аплодисменты, Элиса была уверена, что его выступление всех разочаровало. Она почувствовала презрение к вызывавшему раньше восхищение кумиру. Ты не хочешь бороться за свою идею. А я буду бороться.

Доклад Бланеса был последним, но после небольшого перерыва планировался круглый стол. Элиса встала и присоединилась к толпе тех, кто пытался выйти из зала. За спиной она услышала голос, все повторилось так же, как в обед.

— Иди в мужской туалет и жди там.

— Я еще не проиграла, — быстро обернувшись, сказала она.

Увидев, что он снова уходит, Элиса протянула руку и схватила его за рубашку. На этот раз ты не уйдешь.

— Я еще не проиграла, — повторила она.

Валенте отстранился от нее, но удрать ему не удалось. Они вместе прошли к выходу и оказались в холле лицом к лицу. Его внешний вид, как всегда, навел Элису на мысль, что у него на плечах висит неоновая вывеска: «Вот он я, Валенте Шарп»: огненно-красная джинсовая рубашка с длинным рукавом, застегнутая на все пуговицы, бордовые брюки и ремень, рыжие кожаные сапоги и золотистые сережки и ожерелье в качестве украшения. Бедж участника конгресса (который Элиса засунула в карман) висел у него на груди поверх рубашки, на бедже блестело его имя. Вся светлая влажная челка была аккуратно уложена на правый глаз. В его голосе прозвучал оттенок недовольства:

— Я дал тебе первый приказ: иди в мужской туалет.

— И не подумаю.

В его глазах мелькнул блеск, похожий на затаенную насмешку, но угловатые черты лица остались неподвижны.

— Отступать теперь — с твоей стороны, трусость, госпожа Робледо.

— Я не отступаю, господин Валенте. Когда я проиграю, я расплачусь.

— Уже понятно, что ты проиграла. Бланес сказал, что твои переменные локального времени — все равно что собачья какашка на ботинке.