Зигмунд Фрейд
Шрифт:
К этому времени книга всецело поглотила его. «Ни одна работа не была настолько моей, — пишет он, — моей кучей компоста, моим саженцем». Но несмотря на то, что он утверждал, будто освободился от традиций, Фрейд был вынужден идти на уступки. Флис играл роль цензора. Посылая ему в августе 1899 года просмотренную и отпечатанную рукопись из Берхтесгадена, Фрейд писал: «Я вставил много новых снов, которые, я надеюсь, ты не вычеркнешь». Они были «просто humana и humaniora [о людях и их заботах], ничего действительно интимного, то есть личного и сексуального». Настоящим цензором для Фрейда был он сам.
Необходимость
«Покрывающие воспоминания» — это та самая история о детях на цветочном лугу, которая в 1947 году была признана отражением событий детства самого Фрейда. Нет письма Флису, в котором Фрейд поверял бы ему этот секрет. Суть статьи в диалоге между Фрейдом и анонимным пациентом, лечащимся от «небольшой фобии», то есть им самим. Нам не сообщается, взяты ли воспоминания о детстве из снов пациента, но вероятно, что это именно так. Личные фантазии, связанные со сном, делали материал слишком опасным для того, чтобы использовать его в книге. В «Толковании сновидений» Фрейд не умалчивает о своих недостатках, но половая сфера оставалась закрытой, поэтому эти вопросы отразились в «Покрывающих воспоминаниях».
Первые экземпляры книги о сновидениях появились еще до конца октября, в то время как за месяц до того Фрейд еще редактировал ее. Дата публикации — 4 ноября 1899 года, хотя на титульном листе стоит 1900 год. Издатель, Дойтике, опубликовал шестьсот экземпляров и за первый месяц продал немногим более ста. Второй сын Фрейда, Оливер, которому в то время было восемь лет, тем ноябрем проходил мимо книжного магазина Дойтике. В окне была выставлена книга, и Фрейд сказал «Вот та книга, которую я заканчивал летом». Это отпечаталось в памяти мальчика, как и хотел его отец.
В книге предмет освещается довольно широко, Фрейд постоянно использует контрасты, переходя от врачебных историй к философским размышлениям, от признаний к художественным отступлениям. Теперь никто таких книг не пишет, и очень немногие читают, разве что из любопытства. Это как удивительный музейный экспонат, спрятанный за толстым стеклом, открытый на странице, известной образованному туристу (только таких Фрейд признавал), сон об Ирме или то место, где Фрейд впервые говорит о царе Эдипе и власти судьбы: «Судьба всех нас, наверное, в том, чтобы направить наши первые сексуальные импульсы на мать, а первую ненависть и пожелание смерти — на отца». (Он имел в виду «всех нас, мужчин», потому что, согласно его теории, девочки тянутся к отцам и хотят убить матерей, хотя в 1900-е годы значение имели только мальчики).
Книга начинается с обзора научной литературы, а затем автор переходит к методам толкования снов, где тут же делает упреждающий удар в адрес традиционных идей «философов
Здесь перед нами снова встает один из не таких уж редких случаев, в которых древнее и живучее представление является более близким к истине, чем мнение, преобладающее в современной науке. Я должен заявить, что сны действительно имеют значение и их можно истолковать с помощью научной процедуры.
Это заявление задает тон всей остальной книге. Решив во что бы то ни стало доказать, что психоанализ как метод достаточно научен и заслуживает уважения, Фрейд придает своей системе толкования снов научность. Но с годами детали его метода, сложные и разнообразные, потеряли большую часть своего значения. Осталось лишь то, что менее поддается точному определению: идея Фрейда о том, что в снах мы связываемся сами с собой, что они основаны на нашей реальной жизни и воспоминаниях. В этом заключается основная мысль «Толкования сновидений».
Фрейд описывает в книге метод «свободных ассоциаций», направленный на стимулирование «критического самонаблюдения», которое происходит легче, если пациент лежит в «расслабленном состоянии» — отсюда и кушетка. Принцип исполнения желания, как показывает Фрейд, это не простые мечты о том, что будет утолена какая-то физическая потребность — как, например, приснившийся стакан воды, после чего человек просыпается и обнаруживает, что хочет пить. Фрейд допускает, что «скрытое значение», объясняющее сон, «в каждом конкретном случае нужно подтверждать заново». Другими словами, общего доказательства его положений не может быть.
У интерпретатора, согласно Фрейду, много задач. «Внешнее» содержание сна — то, чему он как будто посвящен, зачастую события предшествующего дня, — нужно отличать от «латентного», истинного значения, берущего начало в желании, которое видевший сон человек может осознать только с помощью психоанализа. Акт сна заключается в «деятельности сновидения», выполняемой видящим сон. Люди превращают «скрытое» и опасное в «явное» и относительно безвредное, то, что они вспоминают при пробуждении. Такая бессознательная цензура исключает неприемлемые желания, которые обеспокоили бы видевшего сон и пробудили бы его, если бы не были изменены. Сновидения — хранители сна, цель которых — продолжить это состояние. «Мы видим сны, — пишет Фрейд Флису, — чтобы не приходилось просыпаться».
Фрейд видел в себе и во всех остальных непреклонное «другое я», скрытое в глубине, ребенка с неусмиренными желаниями, который стремится, пока мы спим, выйти на свободу. Сладострастные желания к одному из родителей и желание смерти второго тоже таятся там; есть там и яростная ревность к братьям и сестрам. Даже сны о собственной наготе имеют связь с детством, с тем временем, когда ребенку еще неизвестно чувство стыда — другими словами, с раем, который во сне можно посещать каждую ночь. «Рай, — пишет Фрейд, всегда стремившийся расширить область применения своих теорий, — это не более чем групповая фантазия о детстве отдельного человека».