Чтение онлайн

Германия продолжала демонстрировать самым пугающим образом, во что превратится Австрия, если — или когда — наступит аншлюс. Уже были организованы концентрационные лагеря. Их пока считали не средством массового уничтожения, а скорее насильственным способом, которым расправлялись с политическими заключенными. Неявные упоминания о них в письмах к Арнольду Цвейгу позволяют предположить, что Фрейд знал обо всем. Целью создания таких лагерей было то, чтобы люди знали, что есть Дахау и Бухенвальд, и страшились этого.

В Австрии местные нацисты, финансируемые Берлином, произносили речи и устраивали демонстрации.

Канцлер, Курт фон Шушниг, который заменил убитого Дольфуса, вел политику умиротворения и старался не делать ничего, что бы не понравилось Германии. «Наша политическая ситуация, похоже, становится все мрачнее», — писал Фрейд Джонсу в марте 1937 года. «Вторжение нацистов, скорее всего, невозможно будет сдержать. Последствия этого сокрушительны и для анализа». Он часто думал о турецкой осаде 1683 года, когда у ворот Вены был другой враг. Тогда освободительная армия пришла через Каленберг. Теперь спасения было ждать неоткуда, во всяком случае, не от Великобритании, и «если наш город падет, прусские варвары затопят Европу». Он сказал, что хотел бы жить в Англии, как Эрнст.

Пьер Жане, который той весной был в Вене, хотел зайти к Фрейду. Ему было семьдесят семь лет. Несомненно, он хотел обменяться приветствиями и забыть о прошлых разногласиях. Но Фрейд был категорически против. Если бы они встретились, сказал он Бонапарт, Фрейду пришлось бы упрекнуть Жане за то, что тот «несправедливо вел себя по отношению к психоанализу и ко мне лично и никогда не исправил сделанного». Фрейд рассказал о старой обиде, когда французы начали распространять клевету, что Фрейд украл его идеи, Жане не пытался их остановить. Фрейд отказался искать вежливые оправдания своему отказу. «Честность — единственно возможный выход. Грубость вполне оправданна».

Его память об отступниках тоже ничуть не притупилась. Альфред Адлер, который летом 1937 года приехал в Шотландию, чтобы читать лекции, скончался на улице в Абердине от инфаркта. Вскоре после этого в письме Цвейгу, который с грустью писал о его смерти, Фрейд ответил:

Не понимаю вашей симпатии к Адлеру. Для еврейского мальчишки из венского пригорода смерть в Абердине — неслыханная карьера сама по себе и подтверждение того, сколь многого он добился. Мир воистину щедро вознаградил его за то, что он противоречил психоанализу.

Насколько известно, у Фрейда с Адлером не было личных трений. Но тот отважился выдвигать собственные теории. Когда Эрнст Фрейд в 1970 году редактировал переписку Фрейда и Цвейга, он без комментариев удалил этот абзац, делая услугу Адлеру или, что более вероятно, своему отцу.

К 1938 году немцы были готовы напасть на Австрию, Гитлер пригласил к себе на дружескую беседу австрийского канцлера, и Шушниг тайно пересек границу в Берхтесгаден, где 12 февраля и произошла встреча — ровно четыре года спустя после штурма Карл-Маркс-Хофа в Вене. К концу дня под давлением Гитлера он подписал бумаги, отдающие Австрию в его власть.

Последовали недели пропаганды и растущей неуверенности. Анна писала Джонсу 20 февраля: «Мы не поддерживаем панику, охватившую остальных. Все еще рано точно определить, что происходит». Только 9 марта Шушниг объявил о проведении всенародного плебисцита, в котором австрийский народ должен проголосовать за или против независимой Австрии.

Его собирались провести через четыре дня, в воскресенье, 13 марта.

Гитлер был в ярости — или делал вид. Плебисцит дал ему повод начать вторжение. В пятницу утром немецкие войска пересекли границу у Зальцбурга. По Австрии все еще разъезжали агитационные фургоны, призывавшие граждан голосовать «за» в воскресенье. Листовки с тем же призывом падали на Вену с воздуха. Шушниг послал отчаянное сообщение в Лондон, но, как знал Фрейд (и большинство людей), Британия не намеревалась ничего делать. Шушниг подал в отставку, и венские национал-социалисты захватили правительственные здания и улицы.

Фрейда уже посетил американский дипломат, поверенный в делах в Вене, — это означало, что американцы собираются его защищать. Немногие могли рассчитывать на подобную помощь. В тот вечер в пятницу, 11 марта, Вильгельм Штекель, бывший коллега Фрейда, оставил все свое имущество — дом, одежду, книги — и отправился на Западный вокзал, где сел на девятичасовой поезд в Цюрих, вырвавшись на свободу.

В восемь утра в субботу, 12 марта, немецкие войска начали продвигаться по Австрии, не встречая сопротивления. Одна вооруженная дивизия пользовалась указаниями путеводителя Бедекера и останавливалась для пополнения запасов горючего у заправочных станций. Когда войска начали заполнять Вену, толпы людей, говорят, сначала молчали, но, возможно, это было придумано уже впоследствии. Вскоре они уже приветствовали немцев и помогали делать облавы на евреев. Венским нацистам не приходилось учиться у немецких жестокости.

Некоторых евреев заставили работать с ведрами и щетками, стирать антинацистские лозунги и убирать тротуары к приезду Гитлера в понедельник. Серж Панкеев, который уже давно работал в страховой компании и тихо жил со своей женой Терезой, отметил, что в первый день нового порядка работа в конторе началась с пения национального гимна Германии.

Вечернее субботнее издание «Нойе фрайе прессе» содержало официальное сообщение об аншлюсе. Фрейд смял газету в руке. В дневнике он записал: «Finis Austriae» («Конец Австрии»). После этого он перестал принимать пациентов.

На следующий день на Берггассе, 19, в последний раз произошло заседание психоаналитического общества. Фрейд сделал красивый театральный жест и сказал всем участникам, что они должны последовать примеру раввина Йоханана бен Заккаи, который бежал из Иерусалима после того, как римляне разрушили храм, и основал религиозную школу на новом месте. Члены комитета согласились, что общество нужно будет восстановить в любом месте, где окажется Фрейд. Оно оставалось в спячке, пока он жил, но после войны снова начало свою работу в Вене.

Эрнест Джонс и Мария Бонапарт поспешили в Вену. Джонс полетел туда через Прагу 15 марта, в тот день, когда американский поверенный отправил телеграмму в Вашингтон со словами: «Боюсь, что Фрейд, несмотря на возраст и болезнь, в опасности». Это сообщение, скорее всего, было показано президенту, Франклину Рузвельту, и с тех пор американцы вели себя так, чтобы нацисты видели, что за ними наблюдают. Среди охранников был Уильям Буллитт, соавтор Фрейда, теперь американский посол во Франции. Англичане в этом плане ничего не предпринимали, хотя самостоятельные действия Джонса поддерживались.