Чтение онлайн

Ла Риччу привлекла юная дева шестнадцати лет, прелестная как богиня Юности; он заставил ее испытать самые мерзкие и жестокие унижения и приказал изрубить на мелкие куски.

Шарлотта вызвала двенадцатилетнюю девочку; позабавившись с ней, королева любовалась тем, как жертве отрубают голову, и принимала при этом сразу два мужских члена в оба отверстия.

Я выбрала очаровательную девушку и, как оказалось, не прогадала: никогда ещё моим глазам не представало столь безупречное и соблазнительное существо. Я облобызала и облизала ее сантиметр за сантиметром, отвела на арену и вместе с палачами подвергла жесточайшей порке. Мне дали тяжелый бич из воловьей кожи, каждый удар которого вырывал из прекраснейшего

в мире тела кусок величиной с ладонь; жертва скоро испустила дух, я легла на труп, и палачи по очереди удовлетворили меня.

Наши кровавые игры продолжались очень долго. Если подвести общий итог, мы уничтожили одну тысячу сто семьдесят шесть человек, то есть по сто шестьдесят восемь на каждого, из них шестьсот девочек, остальные были мужского пола. Шарлотта и княгиня Боргезе ограничились девочками, я приняла на свою душу равное количество самцов и самок, точно так же распределил свои жертвы Ла Ричча; но Клервиль, Гравинес и король Фердинанд расправлялись исключительно с мужчинами и по большей части убивали их собственноручно. В продолжение этой оргии мы совокуплялись почти беспрерывно, и наших атлетов пришлось заменять несколько раз. В общей сложности чудесный спектакль продолжался сорок пять часов, так что можете представить себе, в каком состоянии мы вернулись в свою гостиницу..

– Не забудьте, мадам, о бумаге, которую вы подписали, – шепнула я Шарлотте, когда мы прощались.

– А вы не забывайте о послезавтрашнем свидании, – ответила королева. .

Дома я подробно рассказала Клервиль о своей сделке с королевой.

– Твой план просто великолепен, – восхитилась моя подруга.

– Ты, надеюсь, понимаешь, что я задумала?

– Что ты имеешь в виду?

– Я терпеть не могу Шарлотту.

– Милая моя, поцелуй меня... Я полностью разделяю твои чувства.

– Знаешь, Клервиль, эта женщина постоянно охотится за мнбй, как будто без меня не в состоянии кончить. А такая докучливость всегда мне претила. Только тебя, мой ангел, одну тебя во всем мире я могу простить за то, что ты ко мне привязана.

– Ну какая же ты умница, Жюльетта!

– Стараюсь походить на тебя.

– Ну ладно, моя радость, скажи, как ты собираешься поступить с этой Шарлоттой?

– Послезавтра у нас в руках будет вся королевская казна, и я отправлю вот эту записку обворованному Фердинанду. – И я прочитала бумагу, подписанную рукой королевы. – После этого, надеюсь, наш общий друг приговорит свою жену к смерти или, по крайней мере, к долгому заточению.

– Да, но Шарлотта обязательно выдаст нас и скажет, что отдала сокровища нам.

– Но кто ей поверит? Тем более, что сообщникам нет никакого смысла передавать королю эту записку.

– Как бы то ни было, Фердинанд начнет расследование.

– Я знаю заранее, что оно будет безрезультатным. Добычу мы закопаем в саду. Что же касается до короля, я займусь им сама. Если только он будет всерьез подозревать нас, я пригрожу, что обнародую его дьявольскую шутку, которую он сыграл с народом во время праздника Угощения. Фердинанд труслив и глуп, он испугается и прекратит дело. А потом не зря говорят, что бесславна победа, добытая без потерь. Чтобы добиться богатства, надо рисковать: неужели пятьдесят миллионов не стоят таких волнений?

– Но если все раскроется, нам грозит смертный приговор.

– Ну и что из того? Меньше всего в этом мире я страшусь петли. Разве ты не знаешь, что во время повешения человек испытывает оргазм? А ради лишнего извержения я готова на все. Если меня пошлют на эшафот, я взойду на него с высоко поднятой головой и с ясным взором... Однако не волнуйся, Клервиль, злодейство – наш союзник и покровитель, а мы – его фавориты. Поэтому проиграть мы не можем никак.

– Ты намерена посвятить Боргезе в наш план?

– Ни в коем случае.

Она мне больше не нравится.

– Черт возьми, я тоже презираю ее!

– Надо бы поскорее от неё избавиться.

– Завтра мы, кажется, собирались подняться на Везувий...

– Этот вулкан был бы лучшим средством для ее погребёния. А какая это будет красивая смерть!

– Если мы с тобой возненавидим кого-нибудь, Жюльетта, ненависть наша способна творить чудеса.

– Но мы будем вести себя так, будто ничего не случилось.

– Разумеется. Мы искупаемся в ее ласках.

– Предоставь это мне, ты ведь знаешь, какой я бываю в коварстве.

– Мы будем ласкать ее всю ночь.

– Непременно.

– Ах, мой ангел, подумать только: мы станем самыми богатыми женщинами на свете!

– Только после этого не надо задерживаться в Неаполе.

– Да, да, мы сразу покинем Италию. Вернемся в нашу милую Францию, купим богатые поместья и проживем остаток жизни вместе... Как мы будем счастливы, Жюльетта!

– С нашим богатством мы сможем позволить себе все, – подхватила я. – Только идиоты не смеют употреблять все средства – и законные и незаконные, – чтобы быть счастливыми. Мне кажется, Клервиль, я скорее умру, чем откажусь от воровства; оно доставляет мне одно из самых больших удовольствий, и без него я не представляю себе жизни. В такие минуты я испытываю такое же ощущение, какое испытывает обычная женщина во время плотских утех. Преступление щекочет и возбуждает нервы, связанные с зонами наслаждения, точно так же, как это делает палец или мужской орган; я извергаюсь даже при мысли о преступлении, которое мне предстоит совершить. Вот бриллиант, который предлагала мне Шарлотта, он стоит пятьдесят тысяч. Я не приняла его. Он был противен мне в качестве подарка, но я его украла, и теперь он мне очень дорог.

– Значит, ты всё-таки завладела им?

– Конечно. И меня нисколько не удивляет, что есть люди, которые предаются подобной страсти единственно для того, чтобы испытать жгучее наслаждение. Я буду воровать до конца своей жизни, будь у меня два миллиона дохода, все равно я не отступлю от своих принципов.

– Теперь я совершенно уверена, что Природа создала нас друг для друга. Поэтому нам просто нельзя расставаться ни в коем случае.

За обедом мы втроем обсуждали завтрашнюю экскурсию на Везувий. А вечером были в Опере; сам король подошел к нашей ложе засвидетельствовать нам свое почтение, и все глаза были устремлены на нас. Вернувшись домой, мы ели душистое жаркое, запивая его кипрским вином, потом испытали семь или восемь оргазмов в объятиях женщины, которой уже вынесла приговор наша порочность. После этого уложили ее в постель и остаток ночи провели вдвоем; до того, как наступил рассвет, мы ещё несколько раз сбросили семя при восхитительной мысли о том, что очень скоро будем попирать ногами возвышенное чувство дружбы и пред-. анности. Я, конечно, понимаю, что такое злодеяние могут оценить только высоко организованные умы, наподобие наших, и заслуживает жалости человек, лишенный подобной возможности, ибо он лишен необыкновенных удовольствий; более того, я утверждаю, что он не знает, что такое истинное счастье.

Мы поднялись вместе с солнцем. Преступные замыслы не дают спать, приводя в смятение все чувства; мозг непрестанно перебирает их, и вы не только предвкушаете удовольствие – вы его испытываете в полной мере.

Карета, запряженная шестеркой лошадей, доставила нас к подножию Везувия. Там мы нашли проводников, которые захватили с собой веревки и прочее снаряжение, необходимое для подъема на вулкан, а путь до вершины занял у нас два часа и стоил пары новой обуви. Несмотря на усталость, мы пребывали в превосходном расположении духа и много шутили с Олимпией, и бедняжка до последнего момента не догадывалась о причине нашего настроения.