Чтение онлайн

Присутствующие заняли свои места, и мои опытные в разврате наперсники дождались, пока голова у меня закружится от удовольствия, прежде чем направить ко мне первую жертву. Первой приблизилась Розина; я велела ей подойти ближе, несколько мгновений рассматривала ее тело и, облюбовав груди, объявила, что их надлежит выпороть. За нею подполз Франсиско, и мой выбор пал на его красивые ягодицы, Кристине досталось съесть дерьмо первого среди нас, кому захочется испражниться. А самая юная, Эрнелинда, чей смиренный благообразный вид глубоко тронул меня, заслужила по две пощечины от каждого из нас.

– Вы

готовы к оргазму, Жюльетта? – спросил Боршан, которого возбудили сверх всякой меры мои лесбиянки своими бесстыдными упражнениями.

– Ну конечно, чёрт меня побери! Я держусь из последних сил... Твой фаллос творит чудеса, Карлсон!..

– Итак, первый акт окончен, – удовлетворённо произнес капитан. – Сейчас приговоры приведем в исполнение; следующим судьей будет Боргезе.

По общему решению экзекуцию поручили другой женщине – не той, что выносила приговоры. Первой эта роль выпала Клервиль; она сразу пожелала освободиться от спермы, сброшенной в ее зад, и Кристине пришлось проглотить ее вместе с экскрементами. Вслед за тем блудница с удовольствием отхлестала розгами нежную грудь Розины; с третьего удара из неё брызнула алая кровь, и Клервиль в порыве утонченной жестокости расцеловала кровавые следы порки; с ещё большим вдохновением она выпорола бесподобные ягодицы Франсиско.

– Теперь ваша очередь, Боргезе, – сказал капитан и добавил: – Надеюсь, Сбригани понимает, как нам нужна его мощная шпага, и побережет ее.

– Можете убедиться сами, – подал голос Сбригани, извлекая из моего ануса свое несгибаемое оружие и насаживая на него по самый эфес роскошный зад Олимпии, – и не беспокойтесь: я буду извергаться только в случае крайней необходимости.

Боргезе заняла место судьи, я стала экзекутором.

– Не забывайте, – предупредил капитан, – жестокость увеличивается постепенно, смерть должна наступить в последнем акте.

– Смерть?! – ахнула Розина. – О, Господи! Чем я заслужила ее?

– Если бы ты заслуживала смерти, стерва, – заметил Карлсон, продолжая содомировать Боршана, который, казалось, сросся с задом Раймонды и сосредоточенно облизывал отверстие Элизы. – Да, мерзкая тварь, если бы ты ее заслуживала, мы приговорили бы тебя к чему-нибудь другому. Мы все здесь глубоко уважаем порок и испытываем сильнейшее отвращение ко всему, что напоминает добродетель; таковы наши незыблемые принципы, и с твоего позволения, дорогая женушка, мы от них никогда не отступим.

– Довольно разговоров, прошу вас высказаться, Боргезе, – проворчал капитан, всем телом отвечая на ритмичные толчки своего фаворита.

– Розина, – объявила темпераментная Олимпия, – получит от каждого из нас полдюжины уколов шилом; милому Франсиско его отец покусает ягодицы, а все присутствующие дамы – мужской атрибут; затем палач выдаст Кристине двадцать ударов палкой по спине и поломает два пальца на каждой руке Эрнелинды.

Шесть раз глубоко воткнув остро заточенный инструмент в пышную грудь Розины, я передала его друзьям, которые с наслаждением кололи это восхитительное тело, выбирая самые уязвимые места, в чем особенно отличился ее преданный супруг: злодей нанес свои шесть уколов прямо в стенки ее влагалища. Остальное сделала я сама с присущим мне искусством и пылом и вызвала общий оргазм.

– Побольше

жестокости, сестра, – напомнил капитан Клервиль, когда княгиня Боргезе уступила ей свое место, – помни цель, к которой мы идем.

– Не бойся, братец, – откликнулась гарпия, – сейчас ты узнаешь свою родную кровь.

На софу лег Карлсон, на его вздыбившийся, как мачта, орган уселась сестра капитана и медленно опустилась, погрузив его целиком в свой необъятный анус; Боргезе и я принялись ласкать и возбуждать ее, и она начала выносить приговоры.

– Я хочу, – сказала она звенящим от возбуждения голосом, – чтобы раскаленным железом прижгли обе груди жены этого содомита, который лежит подо мной; я хочу, – продолжала мегера, закатывая глаза и будто прислушиваясь к движению члена в своих потрохах, – чтобы шесть глубоких ран украсили обольстительные ягодицы юноши, который ожидает приговор, сидя на колу моего брата; я хочу, чтобы поджарили ягодицы Кристины, а в нежную жопку Эрнелинды влили хорошую порцию кипящего масла.

Но в этот момент произошел забавный эпизод: охваченная паникой при мысли о предстоящем клистире, девочка непроизвольно сбросила все, что было в ее кишках, запачкав дерьмом весь пол.

– Разрази меня гром! – взревел Боршан, награждая сильнейшим пинком виновницу, которая едва не вылетела из окна. – За такое оскорбление надо перерезать горло этой мерзавке.

– Но что произошло такого особенного? – заступилась за бедняжку Клервиль. – Это всего-навсего дерьмо, и я знаю, что ты его любишь; чтобы ты сказал, если бы это сделала. Жюльетта? Мои пальцы уже чувствуют, как что-то вылезает из ее задницы, подставляй скорее свой рот.

– Ну знаете, мы начинаем заходить слишком далеко, – проворчал капитан и тем не менее прижался губами к моему заднему проходу и начал смазывать слюной стенки.

Я поднатужилась и облегчилась; вы не поверите, но он сделал то же самое, и прямо в рот Кристине, чью голову он зажал у себя между ног, развратник выдавил обильную порцию, одновременно глотая лакомство, которым угощала его я.

– Ваши забавы до крайности непристойны, – заметила Клервиль за мгновение до того, как шумно испражниться на лицо Франсиско.

– Эй, потаскуха, – окликнул ее брат, – кажется, ты сейчас будешь извергаться, я вижу это по твоим мерзостям.

– Клянусь спермой, – зарычала она, – я хочу кататься по полу и вываляться в дерьме, которым все здесь забрызгала эта маленькая стерва.

– Вы с ума сошли! – воскликнула Олимпия.

– Нет, я просто хочу удовлетворить свои желания, и ничего больше.

Она сделала все, что хотела, и с головы до ног измазанная нечистотами, содрогнулась в неистовом, похожем на припадок, оргазме.

После этого Боргезе приступила к исполнению приговоров.

– Погодите, – сказал капитан, увидев, что Олимпия берет из камина горячую кочергу, чтобы прижать ее к груди Розины, – я должен насладиться этой женщиной, пока вы ее пытаете.

Он совершил акт содомии; Олимпия поставила клеймо.

– Ах ты, лопни мои яйца! – кричал он. – Как приятно сношать человека, который корчится от боли! Несчастен тот, кто прожил всю жизнь и не изведал такого наслаждения! Природа не придумала ничего, что могло бы сравниться с ним.