Жюльетта
Шрифт:
– Однако вряд ли вы в них нуждаетесь, мадам, ведь состояние ваше, должно быть, огромное.
– Да, – согласилась Дюран, – но у меня есть свои прихоти и свои слабости, а поскольку одна из них – расточительность, я далеко не так богата, как вы думаете… Да, милые гостьи, строжайшая секретность и неограниченные возможности – вот чем отличается этот дом; например, не далее, чем сегодня, вы лишили жизни пять или шесть человек, но даже если вы оставите за собой пять сотен трупов, вам нечего будет опасаться, поэтому продолжайте развлекаться и экспериментировать с мальчиками, девочками,
– Я хотела бы, – сказала Клервиль, – прочистить задний проход двум отрокам лет по пятнадцати посредством раскаленного докрасна металлического стержня, чтобы в это время вы, мадам, собственноручно истязали их и чтобы меня содомировали по очереди двое красавцев, которых вы заранее угостите ядом.
– Сто луидоров за каждую голову, – спокойно ответила Дюран, – и они в вашем распоряжении.
– А мне бы хотелось поиздеваться над двумя юными девушками, – с воодушевлением подхватила я, – ибо мне нравится поступать с представительницами нашего пола точно так же, как моя подруга любит тешиться с мужчинами. Я буду сношать их во влагалище тем же самым инструментом, а ваш сильф будет рвать их тело на куски тяжелой плетью, только надо хорошенько раскалить железные наконечники. Кроме того, в продолжение этой процедуры меня так же будут пороть.
– По пятьдесят золотых за девицу, – сказала колдунья.
Мы полезли в свои кошельки, и через десять минут наши желания осуществились. Я получила девочек неописуемой красоты, жестокость сильфа была выше всяких похвал, злосчастные жертвы погибли в моих объятиях ужаснейшей смертью, и мой экстаз, больше похожий на исступление, невозможно выразить словами. Сильф и оба трупа испарились, как по мановению волшебной палочки, а похоть наша так и осталась неутоленной. Клервиль, растрепанная, с дико блуждающим взором, с выступившей на губах пеной, напоминала разъяренную тигрицу, наверное, и я выглядела со стороны не менее ужасной. Видя нашу ненасытность, Дюран предложила нам продолжить оргию и пригласить зрителей.
– Дайте нам ещё по одной жертве, – дружно отвечали мы, – и ваши зрители останутся довольны.
Для меня привели прелестную девочку – обнажённую, с завязанными за спиной руками, такой же предмет для жертвоприношения, только мужского пола, получила моя подруга; мы начали с того, что выпороли их крапивой, затем плетьми – девятихвостками. Не успели мы войти во вкус, как раздался стук в дверь. Дюран вышла из комнаты и тут же вернулась, объявив, что пришел один господин, который желает, чтобы мы продолжили истязания, повернувшись спиной к двери, так как он очень хочет полюбоваться нашими задницами.
– Передайте, что мы сделаем так, как ему хочется, – ответила Клервиль.
И мы вновь принялись за дело, которое закончилось тем, что жестокая блудница вскрыла грудную клетку своей жертвы, вырвала горячее трепещущее сердце и сунула его в свое влагалище.
– Ах, Жюльегга, – говорила она прерывающимся от восторга, голосом, – я всю жизнь мечтала совокупиться с живым сердцем мальчика.
Она легла на бездыханное тело, впилась губами в мёртвый
– А теперь, – пробормотала она, – давай совсем похороним его.
С этими словами она проткнула сердце, продела через него шнурок, крепко завязала его, и скользкая красная масса исчезла в самых глубинах её утробы. В тот же миг из глотки Клервиль вырвался дикий торжествующий крик.
– Попробуй и ты, Жюльетта, попробуй! Я никогда не испытывала ничего подобного.
– Я знала одного человека, – сказала я, – у которого была такая же мания: он проделывал отверстие в вырванном сердце, вставлял туда свой член и таким образом испытывал неземное блаженство.
– Это также, должно быть, восхитительно, – кивнула Клервиль, – но с эстетической точки зрения не столь прекрасно, как то, что делаю я. Попробуй, мой ангел, ты должна сама испытать это.
Чужой пример всегда оказывает невероятное воздействие на моё воображение, которое не замедлило воспламениться. Я за несколько секунд, как заправский анатом, вскрыла грудь девочки и, раздвинув пошире свои нижние губки, попыталась вставить туда живое ещё сердце, но проход мой был не столь широк, как у моей подруги, и несмотря на все усилия горячая плоть никак не входила в мою вагину.
– Разрежь его пополам, – подсказала Клервиль, видя мою бесплодную возню, – другого выхода нет.
Я последовала её совету и, приняв те же меры предосторожности, то есть обвязав половинку сердца шнурком, чтобы легче было вытащить, погрузила её глубоко в свое чрево. Дьяволица была права: этот кусок плоти превосходил любой живой член как по трепету, так и по упругости. Что же касается морального аспекта, друзья мои, более сладостного и более жуткого ощущения вообразить невозможно!.. Да, да! Идея Клервиль была великолепна – я давным-давно не испытывала такого бурного и затяжного оргазма. Проведя целый час в подобных мерзких утехах, мы снова позвали нашу хозяйку.
– Чёрт меня подери! – воскликнула она, увидев ужасные остатки нашей трапезы, разбросанные по комнате. – У меня просто не хватает слов.
– Да будет вам, дорогая, – произнесла Клервиль с победной улыбкой на губах, – мы в любое время дня и ночи готовы сотворить вещи, ещё более ужасные. Признайтесь, что убийство – такая же обычная вещь для вас, как и для нас. Мы все трое страстно боготворим это занятие, и когда вы задумаете совершить такое жертвоприношение в своем доме, можете рассчитывать на нас.
– Милые мои, – обратилась к нам Дюран, – я хочу предложить вам ещё кое-что.
– Давайте, мадам, не стесняйтесь.
– Вы не поможете мне заработать ещё пятьдесят золотых монет?
– Разумеется, поможем.
– В таком случае прошу вас оказать внимание тому господину, что наблюдал за вами. Ваши развлечения едва не свели его с ума, и он горит желанием познакомиться с вами поближе.
– Очень хорошо, – сказала я, – однако мы так же хотели бы получить свою долю, ведь нет ничего приятнее на свете, чем тратить деньги, заработанные блудом. Потребуйте с него сотню луидоров, и нам двоим достанется по двадцати пяти.