Чтение онлайн

– Догадливый парень, правильно все понял, – кивнула Олеся и скривилась. – Полковник Усаков. Точнее, генерал Усаков.

Андрея перекосило, но он взял себя в руки.

– Что ж, это мужественный, достойный человек.

Вспомнился рассказ мамы о школах, куда она приходила с проверками. Она говорила, что все зависит от директора, который подбирает коллектив под себя. Если директор – человек достойный, то и сотрудники приятные, и текучки кадров нет. Если же воцаряется какая-нибудь гангрена, то работники постоянно меняются, в коллективе процветает

стукачество, атмосфера гнилая.

Если ей верить, значит, вскорости здесь будет знатный гнидник. Гражданские будут обслуживать военных, а те, поглощенные сверхценной идеей найти чистых, – воевать. Вообще странная вся эта агрессия, направленная на чистых.

Как бы то ни было, отсюда нужно бежать, и чем раньше, тем лучше. Он нашел взглядом Макса, тот поедал пищу с беззаботным видом. Неужели он еще не знает?.. Замер на миг, бросил пару слов длинноволосому брюнету, меланхолично работающему ложкой, и снова улыбается.

Все он знает, просто делает вид, что ему побоку…

Когда многие расправились с завтраком и потянулись относить посуду, в проеме двери появился Усаков. Сопровождающие его автоматчики в столовую входить не стали. Новый начальник окинул помещение хозяйским взором птичника, пересчитывающего кур. Сегодня он не взял автомат – пытался расположить людей к себе.

Протопал к витрине, взял себе кашку и направился прямиком к столику, где сидели медики. Таня заметила его и опустила голову, наспех допила кофе и вскочила, чтобы избежать общения с неприятным человеком, но он положил ей руку на плечо, вернул на место. Она села, глаза у нее сделались большими-пребольшими. Андрей по возможности вальяжно откинулся на спинку стула.

– Доброе утро, генерал, – проговорил он, с трудом выдавив из себя последнее слово, пожал протянутую руку. – Здорово у вас тут все налажено. Если бы не вы, не знаю, что бы мы делали.

Андрей ненавидел лесть и ложь, но сейчас на кону стояла не только его жизнь. Этого шизофреника надо хвалить, иначе Андрей и Макс во время работы внезапно мутируют, а Таня перекочует в постель к нему и тем безобразным женщинам.

Усаков крякнул и сделал вид, что ничего не услышал. Но притворяться у него получалось плохо, рожа его залоснилась, желтые в крапинку глазки заблестели, он раздулся, как индюк, зыркнул на Таню, которая сейчас напоминала бабочку, пригвожденную иголкой энтомолога.

– Как вы, освоились? Я постарался обустроить все удобно, чтобы вы ни о чем не беспокоились, об этом позаботятся мои люди. Ночью мутанты попытались прорваться, но я лично все проконтролировал.

Подавляя желание закрыть рукой лицо, Андрей сказал:

– Вы – настоящий профессионал. Видел бухты с колючей проволокой. Если сегодня раненых немного, я с удовольствием помог бы строить заграждение.

Таня округлила глаза еще больше, Андрей под столом сжал ее коленку, она едва заметно кивнула: потерплю, мол.

– Товарищ Фридрихсон, – сказал Усаков, – вы можете приступать. А вы, Танечка, понадобитесь в госпитале. Негоже

портить тяжелой работой нежные ручки.

– Через пять минут начнется рабочий день, – спасла положение «просто Катя». – Идем, Таня, покажу тебе автоклав и расскажу, как дезинфицировать инструменты.

Девушка радостно вскочила и кивнула:

– Да-да, конечно, идемте.

Она поставила на поднос Катину посуду и свою.

Андрей зашагал к выходу, мысленно благодаря Катю. Обернулся он уже возле двери: Таня и Катя догоняли его, Олеся доедала завтрак. Макс, следящий за ними боковым зрением, тоже поднялся и пошел на перехват.

– Ну что, Андрюха, за работу?

Помимо старого советского ограждения – серого забора из бетонных плит – решили сделать еще одно, натянув колючую проволоку. Пространство между первым и вторым забором планировалось заминировать, причем половина поселка с домами и детским садиком оказывалась за жилой зоной.

Макс представился опытным водителем и вызвался рулить машиной с буром, которая рыла дырки под столбы, – чтобы рассмотреть периметр и выяснить, где находится тяжелая техника, которую можно угнать. Вояки ожидают нападения извне, никто не думает, что люди побегут из такого райского уголка, и Макс полагал, что техника охраняется плохо.

Завтра будет поздно, думал Андрей, вставляя столб в яму и забрасывая ее щебнем. В напарники ему достался молчаливый мужчина с пшеничными усами. Он работал, как робот: поднять ведро с цементом, опустить ведро, выпрямиться, подойти к следующему столбу. Ни единой мысли во взгляде, ни одной эмоции на лице. А ведь он умер, этот мужчина. Потерял семью, жену, детей – и умер. А тело его живет, выполняет несложную работу, питается. И сколько здесь таких сломленных, которым уже все равно, куда идти?

Хочется схватить его за грудки, встряхнуть, закричать: «Да что же ты делаешь? Посмотри вокруг! Ты кому-то нужен больше жизни, кто-то нужен тебе. Живи!» Но нет. Это он, Андрей, счастлив, пусть и предстоит сегодня ночью дело, при мысли о котором сердце замирает, и он хочет, чтобы частичка этого счастья согревала других, потому что его слишком много для одного.

Потом был перерыв на обед. Андрей не стал садиться с Таней, вокруг которой с грацией бегемота порхал Усаков, плюхнулся рядом с Максом и его знакомыми. Длинноносого волосатого брюнета звали Владом. Так и хотелось добавить «Цепеш». Мускулистого коротко стриженного холерика – Валерой.

Длинноволосый склонился над столом и проговорил:

– Ян сегодня заступает, про которого я рассказывал, любитель джина. Так что все по плану.

– Джин мы ему организуем, – прошелестел Макс и повысил голос, – короче, мужики, – давайте сегодня вечером возьмем телочек – и ко мне? У меня много вкусного нашлось.

– Договорились, – кивнул холерик. – После ужина у тебя.

Андрей понял, что в подробности плана его посвятят вечером. Не чувствуя вкуса, умял суп, гречку с котлетой и отправился возиться со столбиками.