Живодерня
Шрифт:
– Нет, – сказал Сергей, завел двигатель и отъехал от главных ворот. – Нам, пока светло, трубу найти нужно.
Они доехали до того места, где (по предположению Ильи) должна была находиться труба, и, выйдя с Сергеем из машины, спустились в овраг. Трубу нашли не сразу: она со всех сторон сильно обросла травой и была почти незаметна. Запомнив место, вернулись к машине. Предусмотрительный Сергей раздобыл где-то два комплекта фланелевых пижам, чтобы ничем не отличаться от дурдомовских обитателей. Он попросил погулять Карину, которая долго выкаблучивалась, прежде чем выйти, мотивируя свой отказ тем,
– Ну, теперь пора, – сказал Сергей, посмотрев на часы.
Карина, спавшая, свернувшись клубочком, на переднем сиденье, пошевелилась и подняла голову:
– Что? Уже уходите, мальчики?
Илья не спал, а просто сидел с закрытыми глазами, иногда только видел короткие, похожие на видения сны. Снова он видел себя в детстве у кукольного театра. И одна кукла махала ему рукой и манила его, приглашая внутрь: "Пойдем с нами…"
Когда Илья проснулся, настроение у него было паршивое. Он чувствовал тревогу и приближение чего-то ужасного, что уже никогда нельзя будет исправить. Никогда!
Басурман спал, положив чернявую голову на колени Илье, иногда во сне бормоча что-то; только изредка слышалось членораздельное, ни для кого, правда, не ясное, должно быть понятное только ему слово "перестройка", после произнесения которого он каждый раз вздрагивал.
Машину Сергей оставил подальше от трубы, чтобы не привлекать внимания. В ветровое стекло были видны корпуса психбольницы и бетонный забор с воротами и домиком охранника.
– Значит, вы с Басурманом ждете нас здесь. Все остальное тебе известно. Если мы не вернемся, свяжись с Жанной, но сама ничего не предпринимай.
– Не учи ученую. Ишь ты! Жанной! – передразнила Карина, расправив плечи и выпятив массивную грудь.-Фи-фи-фи!.. Только и достоинства, что ортопедический бот.
– Ну, все, – сказал Сергей, выключив магнитофон. – Двинули.
Они вышли из машины. Карина пересела на водительское место.
– Кстати, я не спросил. Ты машину водить умеешь? – поинтересовался Сергей.
– Как-нибудь доведу, между нами, мальчиками, говоря.
– Ну этого, между нами, девочками, говоря, делать не надо, – сказал Сергей, но ключи забирать не стал.
Когда уходили, Басурман так и не проснулся.
Обратно в психушку пробираться оказалось труднее. Труба шла от больницы под уклон и ползти приходилось в гору. Колени скользили по ее влажной внутренности. Сергей полз впереди, Илья – за ним. Путь казался ему еще длиннее, потому что убегал Илья в стрессовом состоянии, напичканный лекарствами, и время в том его самочувствии текло по-другому.
Сейчас в здравом уме Илья возвращался в дурдом, где из него чуть не сделали идиота. А в здравом ли?
Путешествие это напоминало Илье… нет, не побег из психушки, тот побег был вытеснен более жуткими подземными приключениями – он вспоминал, как полз вслед за убийцей Профессором, гигантских крыс, пожирающих людей, Рахита с отъеденной головой… Илью била дрожь. Казалось, крысы догонят их в узкой трубе или набросятся спереди… Но Илья гнал эти мысли, не давая им развиться в образы. Кроме того, из головы не шел
– Ну вот, кажется, добрались, – прошептал Сергей, поднимаясь во весь рост.
Илья тоже смог распрямиться. Они стояли в узкой трубе близко-близко друг к другу. Сергей осветил металлические ржавые ступени и люк наверху.
– Сейчас три часа, одиннадцать минут,-посветив на часы, тихо сказал он. – Самое время всеобщего, что характерно, сна. Действуем быстро, как договорились. Веревки с собой?
– Да, все нормально, – ощупав живот, где были намотаны веревки, ответил Илья. – Только ты бригадира не вырубай, он мой человек.
– Помню, пошли.
Сергей взялся за ржавую ступеньку и, освещая фонарем путь, двинулся вверх. Илья последовал за ним.
– Посвети-ка, – попросил Сергей, протянув Илье фонарь.
Сергей взялся за крышку люка, покрутил ее туда-сюда и стал толкать вверх. Но люк не поддавался.
– Мешает что-то.
– Там линолеум лежит, и еще кровать сверху,-подсказал Илья.
Сергей поднялся еще на пару ступенек и, навалившись, как атлант, плечами на крышку, распрямил ноги. Как видно, ему удалось сдвинуть кровать. Кряхтя от напряжения, Сергей, наконец, приоткрыл крышку. Отвратительная больничная вонь проникла в трубу, и Илью передернуло от гнусных воспоминаний. Слишком хорошо он помнил этот запах, слишком долго вдыхал его. Сергей давил до тех пор, пока не столкнул с крышки кровать и не образовалось пространство, достаточное, чтобы пролезть на отделение.
Сергей махнул рукой, его с виду незначительное тело ловко, как тень, проникло в отверстие. Илья полез следом. Он высунул в палату сначала руку с фонарем, потом просунул голову. Фонарь Илья выключить забыл, хорошо, что Сергей, заметивший это, щелкнул выключателем за него.
Вылезая, Илья больно ударился головой об угол кровати бригадира. Сергей на четвереньках стоял в проходе между кроватями и с тревогой озирал непривычную обстановку палаты для тяжелобольных. Всхлипы, вскрики таили неясную смутную угрозу и настораживали его.
Илья, кряхтя и потирая ушибленную голову, выбрался из-под кровати. Первым делом он посмотрел на зарешеченную дверь палаты. В коридоре никого не было видно. Тогда Илья приложил палец к губам и знаками показал, что можно подняться. Здесь Илья чувствовал себя в своей тарелке, чего нельзя было сказать о Сергее.
Илья обернулся и посмотрел на койку бригадира, ожидая увидеть на ней своего знакомого Петра. Но с койки навстречу ему поднялся совсем другой – худой человек в больничной пижаме. Он радостно раскинул руки в стороны, как будто признал в Илье старого своего друга, которого не видел Бог знает сколько времени. Лицо больного тоже показалось знакомым Илье, но не до такой степени, чтобы лезть обниматься. Илья из предосторожности сделал шаг назад. Но неизвестный больной подошел и дружески обнял его. Илья старался оттолкнуть назойливого дурика, но тот держал его в объятиях крепко. И вдруг Илья ощутил резкую боль в плече. Дурик сквозь пижамную куртку сильно укусил его. Илья застонал. Но сумасшедшему этого показалось мало, и он укусил Илью вторично в предплечье. Илья рванулся из его объятий.