Чтение онлайн

Самые страшные для России слова — «экономическая эффективность». Как только во главу угла ставится эффективность, так сразу все начинает разваливаться, возникает безработица, приходит в упадок инфраструктура, оказываются брошенными отдаленные районы. Главная причина проста, но как-то до конца большинством населения не осознана: мы самый

северный народ в мире.

Корреспондент Первого канала берет интервью у жителя Якутии:

— И напоследок скажите нашим телезрителям что-нибудь от души.

— Ой, блин, холодно!

Проявляется это в следующем. Если вы владелец двадцати гектаров земли в Германии (Франции, Италии...), то вы богатый человек. Если вы владелец двадцати гектаров земли в России, то у вас много проблем. И если вы небогатый человек, то от земли лучше отказаться. Главная проблема: вдвое более короткий период обработки земли — 4 – 5 месяцев против 8 – 9 в Европе, что требует наличия вдвое большего числа людей и техники и соответствующего увеличения затрат.

Главной задачей сельского мира было не самый большой урожай, а выживание, обеспечение справедливого распределения ресурсов.

До недавнего времени у нас в сельской местности было принято всем миром помогать пожилым и одиноким людям вспахивать огород и делать ремонт дома.

Передав доставку пенсии частным коммерческим предприятиям, быстро обнаруживаешь, что села остаются без почты — ведь у сельских почтовых отделений нет других источников доходов. С переходом на хозрасчет умерла малая авиация, а структура авиаперевозок перевернулась: было 30% рейсов через Москву, стало 70%, а железнодорожные пассажирские перевозки в нашей стране всегда нерентабельны.

На наших просторах всегда обнаруживается большое количество бесхозных проводов. И если их оборвет ветром или снегопадом, то без применения «административного ресурса» восстановить их не удастся.

Леонид Рошаль: Ввели у нас в здравоохранении понятие рентабельности — жуткое дело! Закрывают больницы и поликлиники, не выстроив систему оказания помощи оставшимся. Съехал я с дороги, остановился у деревушки, идет женщина лет пятидесяти. «Как с медициной?» — спрашиваю я. Передаю суть без всех русских слов, которые я услышал от нее: ФАП (фельдшерско-акушерский пункт. — А.З.) закрыли, до ближайшего добираться 30 км. Один доктор. До «скорой» не дозвонишься. Автобус стал дорогим, ходит редко. Кому такая реформа нужна? Думаем про деньги. Впереди встал рубль, а про народ при таком подходе к рентабельности стали забывать.

Суть дела хорошо передает такой образ: Россия — это большой военный лагерь. А военный лагерь не может быть построен на принципах экономической эффективности. За пределами нескольких мегаполисов жизнь в стране теплится только вокруг военных объектов. Так в Ивановской и Костромской областях ликвидация кольца противоракетной обороны по договору ОСВ привела к тому, что рухнула вся сельская инфраструктура. Конверсия привела к умиранию промышленности. Присмотревшись к перечню институтов Академии наук (СССР

или РФ — не важно), нетрудно убедиться, что все они работали на «оборонку». Статус военного в России всегда был выше, чем статус штатского.

— Алло, это база? Я звоню насчет сарая.

— Извините, это ракетная база, вы не туда попали.

— Нет, это вы не туда попали!

Механизм удержания окраинных территорий в составе страны — деньги, дотации там составляют в бюджете до 80 %. Логика развития страны, ее расширения строилась не из соображений эффективности, а скорее из соображений безопасности. Постановка эффективности во главу угла приводит к разрушению государства, а значит, и страны.

В любом обществе есть сторонники крайних позиций. Они несут очень важную функцию: занимая свое место, они позволяют остальным оставаться в центре, быть респектабельными. Если вы думаете, что стоит изолировать людей, выражающих крайние взгляды, и ситуация сразу измениться, то вас ждет разочарование. Стоит только начать бороться с экстремистами, как на место ушедших становятся другие неожиданные персонажи, например чемпион мира по шахматам или ученый с мировым именем. Всегда найдутся желающие поддерживать устойчивость флангов.

В семье народов ситуация аналогичная. Всегда найдутся как желающие формализовать все стороны жизни людей, так и сторонники полной свободы. Германия и Сингапур исходят из того, что все на свете можно формализовать и жизнь можно полностью подчинить законам. Например, в Германии законами регламентируется место и продолжительность учебы, организация экзаменационной комиссии для желающих стать пекарем или мясником. Еще один закон регламентирует механизм получения степени мастера по данным специальностям.

Россия занимает противоположный фланг. Это попытка прожить, по возможности ничего не формализуя, исходя из ощущения справедливости и правды.

Иммануил Кант жил раз и навсегда установленной размеренной жизнью. По его появлению на прогулку горожане проверяли часы. Что может быть страшнее этого и противоестественнее для российского человека?!

На первое место выходит умение договариваться, личные отношения, и общество представляет собой плотную систему связей (блата). Важное место в нашей жизни занимает умение импровизировать.

Конечно, нам бывает трудно друг друга понять. Немец, командированный в Россию, делился впечатлениями по TВ: «Вчера еду по дороге, по встречной полосе движется снегоуборочная машина. У нас в Германии был бы десяток смертей, а у вас все едут спокойно». И ведущий смотрит гордо, уверенный, что нас похвалили. А это просто вежливый немецкий способ сказать: «Ну и странные же вы люди!»

Все остальное человечество, зажатое между этими флангами, ищет свою меру необходимой формализации.