Чтение онлайн

– И я тоже, - хохочет, - гиббон, - целует в щеку, - но женского рода.

– Это утешает, - признаюсь, зевая.
– Извини...

– Спи-спи, - просит.

Я почувствовал приятную теплынь обожания, исходящую от любимой, и, закрыв глаза, поплыл на волне приятного сновидения. И скоро эта волна небытия превращается в океанскую, где бултыхаюсь я. Вода чиста и виден подводный подвижный мир, завешенный гардинами водорослей. Берег золотится песком и кажется диким: ни одной живой души. Тихие волны прибивают меня на отмель, нагретую смиренным солнцем. Незнакомая местность настораживает, но не настолько,

чтобы бежать. И куда бежать? Куда идти, сержант? В нерешительности переминаюсь на шипящей линии, где сходятся в вечном своем противоборстве суша и вода. Растительность странная - южно-кактусовая, а вдали плавятся кипарисы из цветного пластика.

Сделав несколько шагов, утопаю по щиколотку в горячем песке. Меж кустарниками тропинка - куда она может вывести? Мои размышления прерывает движение в дальних кустах. Некто в пестреньком летит вниз по петляющей тропинке. Отступаю под защиту гигантских колючек и вижу: на побережье показывается ангельское золотоволосое создание. Молоденькое диво в летне-легком платьице, за тканью которого угадывается выточенная природой фигурка - выточенная до фантастического совершенства. За плечами ангелочка рюкзачок. Так мне показалось, что рюкзачок.

Потом диковинка бежит в океан по колени, словно проверяя температуру воды; вернувшись на берег, начинает стаскивать заплечный предмет. Так мне показалось, что пробует его снять. Наконец это удается: девушка как бы дергает за тесемочку и... и я не верю своим глазам. То, что считал рюкзачком, оказывается крыльями. Да-да, крыльями - ангельскими, цвета чистых облаков.

И пока я, оцарапанный иглами кактусов, приходил в себя, ангелочек бросил эти крылышки на песок, а затем и платье... Да, она была само совершенство. Природа потрудилась на славу: никаких изъянов - тело по форме напоминало бесценную древнегреческую амфору.

Неуверенно переступая, чудная дива входит в мировой океан, смеясь, падает в него и начинает барахтаться в счастливом грехопадении. А что же я, грешник? Ничего умнее не придумываю, как... похитить крылья. Да-да, стянул их самым хамским образом. Кажется, сам не понимал, зачем это делаю, и тем не менее совершил столь неопрятный проступок. И вновь затаился в цепких кактусах, невольно ощупывая крылья - были они легкими, из нежного птичье-поэтического пуха.

Накупавшийся вволю ангелочек выходит из воды - я вижу шафранную по цвету заплаточку между её ладных ножек, которая почему-то не вызывает никаких чувств, кроме умиления. Обнаружив пропажу, девушка ведет себя спокойно: натягивает на мокрое тело платье и смотрит на кустарник, где таится дурачок в моем лице, потом, улыбнувшись проточной улыбкой, говорит:

– "I can't give you nothing but love, baby!"

– Чего?
– от удивления вываливаюсь из кактусов.

– "Я не могу тебе дать ничего, кроме любви, малыш!" - переводит слова песенки.
– Я тебя приглашаю на танец jig.
– И протягивает руки.
– Зачем мои крылья тебе, Дима?

– Не знаю, - признаюсь.
– Наверное, не хочу, чтобы ты улетела.

– А зачем?
– спрашивает.
– Будешь меня любить, не улечу.

– Ты ангел?

– Я твой ангел-хранитель, - и, взяв из моих рук крылья, просит, чтобы помог надеть.
– Я их снимаю, - считает нужным объяснить, - только когда ты спишь.

– Но сейчас, -

удивляюсь, - не сплю?

– Тебе только кажется, что не спишь.

– Да?
– перемещаемся по песку в танце jig, не касаясь друг друга.

– Да, - отвечает уверенно.

– А почему именно ты мой ангел-хранитель?
– не унимаюсь.

– В каком смысле?

– Ну ты вся такая...
– не найдя слов, жестами рисую в воздухе контуры совершенной женской фигуры.
– И это... слабый пол ты...

– Это не ко мне, - запрокидывает умытое океаном лицо в немые вечные небеса.

– А имя твое?..

– Даная, - отвечает.
– Прости, мне пора.

– Почему?

– Потому, что и тебе пора...

– Даная, ты о чем?

– Просыпайся, милый, - говорит колдовская девушка с крыльями, но уже иным, чем прежде голосом.

– Что-о-о?

– Пора-пора, Дмитрий, - и вижу лицо, мне хорошо знакомое глазами цвета тающих арктических айсбергов.

– Доброе утро, - потянулся к земной женщине по имени Александра.

– Уже вечер, - пошутила.
– Спал как младенец.
– И приказала, чтобы я привел себя в порядок.
– Нас ждет поздний завтрак и работа, - включила магнитофон, который тотчас же ударил африканскими тамтамами.

– А любовь?
– шлепал в ванную комнату.

– Что?
– не поняла из-за джазового шквала.
– Ты о времени? Уже полдень.

– Понял. Спасибо, - и переступил порог ванной с чувством, что недалекое прошлое с Александрой было лишь приятным видением. Иногда кажется, что живем, как во сне.

Сон? Принимая душ, вспомнил странную грезу, где приключилась встреча с прекрасной незнакомкой. Да, она была совершена, эта девушка, от природы совершена, но её полудетские лопатки напоминали крылья... то ли крылья птицы, то ли ангела? Ангела?.. Что за чертовщина? И на этом память отключила прошлое - настоящее врывалось требованием:

– Завтракать! Или уже обедать, уж не знаю!

Прибываю на теплую, как отмель, кухоньку. Обнимаю Александру за плечи. Садимся за стол. Что может быть приятнее завтрака с любимой. Известные наши дела были отложены в дальний ящик и мы говорили обо всем и ни о чем.

– Как ты себя чувствуешь, родной?

– Прекрасно! А ты, родная?

– Лучше всех на свете.

– Не верю!

– А ты верь, - и, как ребенок, показала язык цвета океанской раковины (изнутри).

Вдруг раздался странный живой звук за окном. У меня было впечатление, что бухает оркестр - яростно и неумело. Александра засмеялась: да, именно оркестр, милый мой, духовой, с медными трубами и такими же тарелками гонит в соседний парк отдыха на генеральную репетицию перед выступлением на выходных.

– Как-нибудь приглашу в парк, - пообещал.
– Потанцуем под духовой оркестр.

Александра рассмеялась: там только пляшут те, кому за тридцать, и глубоко за тридцать.

– Именно тогда и приглашу, - невозмутимо отвечал, - когда нам будет глубоко за сто.

Оркестрик, бухая, убыл в невидимый парк, а мы продолжили наш поздний ланч, переходящий в ранний обед с видами на преждевременный ужин, во время которого Александра для смеха поведала несколько баек о своей чисто конкретной ментовской службе. Я бы не поверил, однако как тут не поверишь?