Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Шрифт:

От тяжелой жизни, от неправедных судей, от поборов и налогов, кроме раскольников, уходило много народу в дремучую глушь на восток и к северным рекам, чтобы не кормить больше своим горбом помещиков, воевод, дьяков и старост, бояр и дворян, попов и монахов, сосущих кровь народную без всякой жалости. Строили избы из вековых сосен, кормились от реки и от леса.

А когда случалось, что и до дремучей глуши добирались слуги царские, посланные искать непокорных и беглых, тогда покидали свои уже вновь обжитые избы мужики, бабы и дети, собирались во дворе у старца и, чтобы не даться в руки слуг антихристовых, чтобы снова не попасться в кабалу, сжигали себя в избе или в церкви с пением псалмов, с плачем и криками.

Писатель А. Н. Толстой в книге «Петр I»

описал раскольничьего старца Нектария, который сжег в Пале-островском монастыре две с половиной тысячи людей. Они натащили в монастырскую церковь соломы, смолы, селитры и в ночь под рождество подожглись. Нектарий сумел уйти с несколькими мужиками и года через три в Пудожском погосте сжег еще полторы тысячи людей. А потом около Вол-озера в лесах опять в огне погибли люди, и все это было делом рук Нектария, к которому бежали московские, новгородские, вологодские, тверские оброчные, пашенные и кабальные. И всех этих людей Нектарий обрекал на смерть в огне, оправдываясь тем, что зачем им зря грешить, не лучше ли прямым путем попадать в рай?

Эта смерть, хоть и бесстрашная, была лишена величия подвига, потому что выражала лишь слабый протест против существующих тягот жизни и вызывалась фанатической верой в награду на «том свете». В 1682 году был публично сожжен на костре протопоп Аввакум. Но раскольники еще долго продолжали свою бессмысленную и упрямую борьбу. Так погибло добровольно около 20 тысяч человек «бескровной» смертью во имя счастья в раю.

Раскольники принимали участие в восстаниях крестьян под предводительством Степана Разина и Емельяна Пугачева. При последнем восстании, которое было самым крупным выступлением крестьян в истории России, царское правительство было так напугано, что духовенству было приказано усилить верноподданническую пропаганду среди населения. После казни Пугачева церковь в угоду властям предала его анафеме.

Стоглавая гидра

За ревностную службу царям, за доносы и наушничество нередко духовные отцы получали награды и ордена. Бывали случаи, что «святые отцы» настолько пресмыкались перед самодержавием, что приказывали на иконах в церквах писать портреты царей. Например, когда при Екатерине II делалась роспись вновь построенного собора в Могилеве, на иконе божьей матери была изображена царица, а вместо архангела Гавриила — ее любимец князь Потемкин. Православные отцы церкви, как и католические, запятнали себя самыми отвратительными преступлениями. И каждый раз, когда народ поднимался на борьбу с угнетением, церковь была на стороне сильных, то есть тех, кто ей больше платил.

В исступленной ненависти к прогрессу духовенство всех стран готово было испепелить, усеять трупами, предать огню всех, кто восставал против рабовладельческого, крепостнического, феодального и капиталистического строя.

Русское духовенство никогда не жалело и не защищало крепостных. Наоборот, оно внушало, что крепостное право от бога! Ведь это было выгодно и церкви, хотя бы потому, что сотни тысяч крестьян были крепостными монастырей и духовенства.

Тяжелым беспросветным рабством давило крепостничество на русскую землю. Крестьяне не только были обязаны работать на помещиков, на церковь и на царское правительство, они были рабами своего господина и телом и душой. В то время богатство человека измерялось числом душ, которыми он владел. «Души» означали крепостных мужчин, а женщины и дети в счет не шли. Богатым человеком считался помещик, владевший несколькими сотнями, а то и тысячами душ. Господин имел право наказывать плетью и даже убивать своих крестьян. Он мог обменивать их, как вещи, проигрывать в карты и продавать, причем разлучал жену с мужем, мать с детьми, жениха с невестой. Продавали и обменивали людей наравне с домашним скотом и вещами.

В газетах конца XVIII века ежедневно печатались объявления о продаже имущества:

«1. Продается деревянный дом с садом… Тут же в доме можно купить кучера и голландскую корову.

2. За 180 рублей продается девка двадцати

лет, которая чистит белье и отчасти готовит кушанье. О ней, как и продаже подержанной кареты и нового седла, спросить на почтовом дворе…

3. За излишеством продается пожилых лет прачка за 250 рублей.

4. Продается хороший лакей 57 лет, башмачник с женой, она шьет в тамбур и золотом, с сыном пяти лет, с грудной дочерью, которые поведения хорошего…

5. Продается каменный дом с мебелями, также пожилых лет мужчина и женщина, и холмогорская корова с теленком..

6. В Литейной части против Сергия продаются в церковном доме два человека — повар и кучер, годные в рекруты, да попугай».

Последнее объявление было помещено кем-то из духовных отцов, служащих в Сергиевском соборе и проживающих в церковном доме.

Жестокое, бесчеловечное отношение к своим крепостным было настолько в обычае, что никого не возмущало. Только передовые просветители России, как и во Франции, во второй половине XVIII века единым фронтом нападали на общего врага: на крепостничество, феодализм и религию.

В России против притязаний церкви и религии на науку выступал Ломоносов, доказывавший, что мир никем не создан, что он существовал и будет существовать вечно и развивается по своим законам. Ломоносов требовал от ученых выйти ив подчинения религии, потому что религия и наука несовместимы. Он боролся с духовенством как с душителями науки всеми доступными ему средствами. В своих произведениях он восставал против суеверий, религиозных обрядов и обычаев, против религиозных праздников.

Родоначальником революционных мыслей в России был продолжатель ломоносовских традиций — Александр Николаевич Радищев.

Всю свою жизнь он был защитником угнетенного крестьянства, и его взгляды складывались под влиянием борьбы народа против власти помещиков. Он протестовал против всякого порабощения и неравенства, боролся против религии, выступал против суеверий и религиозных предрассудков. Он отрицал бессмертие души и писал, что когда прерывается жизнь человека, то одновременно с телом умирает и дух. Радищев считал всякую религию и церковь защитницами самодержавия и крепостного права и называл церковь «стоглавой гидрой» с полными челюстями отравы и льстивой улыбкой на устах; он говорил, что церковь всюду сеет невежество и предрассудки, приучает человека к рабской покорности и призывает всех к слепой вере:

«..Призраки, тьму повсюду сеет, Обманывать и льстить умеет И слепо верить всем велит».

Изучив историю человечества, Радищев пришел к заключению, что религия и церковь заодно с царским правительством тиранит и эксплуатирует порабощенный народ, является врагом прогресса, науки и просвещения. Он писал, что священнослужители всегда были изобретателями оков, которыми отягчали в разные времена человеческий разум: они подстригали крылья разуму, чтобы преградить человеку путь к величию и свободе.

Радищев верил в народные творческие силы и в своем знаменитом сочинении «Путешествие из Петербурга в Москву» страстно призывал к борьбе, к насильственному свержению самодержавия, к организации демократической республики. Эту книгу Радищев отпечатал в собственной маленькой типографии, которую специально для этого создал. Издать книгу с призывом к борьбе за свободу было целью его жизни.

Уже целый месяц С волнением читали эту книгу в Петербурге, о ней много толковали; все сходились на том, что книга «предерзкая и возмутительная», но никто не знал, кто же ее автор. Наконец книга попала во дворец и дошла до императрицы Екатерины II. С первых же слов книга была оскорбительна: «Зимой ли я ехал, или летом, для вас, я думаю, все равно…» Этим автор пояснял, что во все времена года в стране творятся одинаковые насилия и позорный торг миллионами людей — крепостными. Властно заставлял Радищев читателя ехать за собой и показывал ему вопиющее зрелище правды: голод, нищету, разорение русской земли. Он показал настолько полный и потрясающий душу произвол одних людей над другими, что конец своим страданьям угнетенные могли найти только в смерти.

Поделиться:
Популярные книги

Тринадцатый II

NikL
2. Видящий смерть
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
6.60
рейтинг книги
Тринадцатый II

История Призрака

Батчер Джим
13. Досье Дрездена
Фантастика:
ужасы и мистика
детективная фантастика
8.67
рейтинг книги
История Призрака

Замок Ругна

Пирс Энтони
3. Ксанф
Фантастика:
фэнтези
юмористическая фантастика
6.60
рейтинг книги
Замок Ругна

Точка Бифуркации III

Смит Дейлор
3. ТБ
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Точка Бифуркации III

Книга 4. Постижение высших миров

Лайтман Михаэль Семенович
Научно-образовательная:
прочая научная литература
религиоведение
5.00
рейтинг книги
Книга 4. Постижение высших миров

Тот, кто знает. Книга вторая. Перекресток

Маринина Александра
5.00
рейтинг книги
Тот, кто знает. Книга вторая. Перекресток

Ради тебя одной

Гольман Иосиф Абрамович
Проза:
современная проза
6.25
рейтинг книги
Ради тебя одной

Колумбы иных миров

Федотова Юлия Викторовна
4. Наемники Судьбы
Фантастика:
фэнтези
9.26
рейтинг книги
Колумбы иных миров

Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 33

Володин Григорий Григорьевич
33. История Телепата
Фантастика:
боевая фантастика
попаданцы
аниме
6.40
рейтинг книги
Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 33

Чудо купальской ночи

Алюшина Татьяна Александровна
Любовные романы:
современные любовные романы
7.87
рейтинг книги
Чудо купальской ночи

Учитель истории

Ибрагимов Канта
Проза:
военная проза
историческая проза
4.00
рейтинг книги
Учитель истории

Фельдмаршал Кутузов. Мифы и факты

Троицкий Н. А.
Россия забытая и неизвестная
Научно-образовательная:
военная история
4.00
рейтинг книги
Фельдмаршал Кутузов. Мифы и факты

История США от глубокой древности до 1918 года

Азимов Айзек
Популярная наука от Азимова
Научно-образовательная:
история
5.00
рейтинг книги
История США от глубокой древности до 1918 года

Я до сих пор не царь. Книга XXVII

Дрейк Сириус
27. Дорогой барон!
Фантастика:
юмористическое фэнтези
аниме
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Я до сих пор не царь. Книга XXVII