Чтение онлайн

— Возьми это, — сказала она. — Я живу в районе Гринвич-Виллидж. Если тебе когда-нибудь понадобится информация, касающаяся твоего дальнейшего обучения или чего-либо еще, позвони мне, Марчелла.

Позже, когда Марчелла встретилась со своими друзьями, чтобы отпраздновать последнюю с ними встречу за порцией сладкого мороженого, она никак не могла избавиться от чувства, что у нее как будто отнимают частицу ее жизни. В то время как ее друзья оживленно обсуждали за столом, где им предстоит работать летом в период каникул, Марчелла думала о своей назначенной на лето свадьбе.

— Смотри! — одергивая тяжелые красные шторы второго по красоте банкетного

зала ресторана Карвелли, сказал официант, обращаясь к кассирше. — Это дочка Альдо выходит замуж!

Старая кассирша уставилась на молодых жениха и невесту, сидевших во главе стола, за которым собралось десятка два гостей.

— Совсем дети! — воскликнула она. Пожав плечами, официант сказал:

— Альдо такой счастливый сегодня!

Альдо Балдуччи изо всех сил старался насладиться вечеринкой, имея возможность лишь раз погулять на свадьбе единственной дочери, поэтому он определенно хорошо был настроен на этот вечер. Белокурые и румяные двоюродные ирландские братья Гарри, а также друзья-полицейские, коллеги отца, обливаясь потом, сидели за столом, с любопытством поглядывая на расположившихся напротив шумных итальянцев, с отдельными представителями которых им предстоит сегодня породниться. Хотя Альдо сам приготовил праздничный ужин, слишком большое количество принятого им вина не могло не сказаться на его нервах. На отдельном столике дымился котел с копченым мясом, приглашая всех гостей отведать вкусное жаркое.

— Какая замечательная была церемония, — промокая носовым платком уголки глаз, сказала Ида, обращаясь к матери Гарри. — Отец Кармелло прекрасно провел весь обряд венчания.

Альдо, тоже время от времени смахивая скупую мужскую слезу, наблюдал за прекрасным, но печальным лицом своей дочери. Он никак не мог оставить незамеченным столь грустный аспект сего дня. Пожав плечами, он позвал официанта и, попросив, чтобы ему сыграли «Асти Спумантэ», прошептал:

— Эти ирландцы пьют не меньше итальянцев. Принеси еще один ящик вина!

Но выданной им официанту суммы не хватило на то, чтобы заказать музыку оркестрантам. Сидевшие в соседнем зале скрипач и аккордеонист просто из уважения к Альдо наигрывали музыку чуть громче обычного.

На Марчелле было короткое белое платьице, которое она взяла напрокат у Идиной приятельницы. Невеста протянула руку, чтобы налить себе еще немного шампанского, которое ей поможет более оптимистично смотреть на жениха, явно ощущавшего большую неловкость в своем новом свадебном костюме.

К концу вечера со стороны некоторых мужчин послышались шутливые замечания в адрес невесты по поводу ее «интересного положения». От свадебного стола гости с разговорами, песнями и даже танцами переместились на улицу. Некоторые представители мужского пола начали давать Гарри советы, как лучше удовлетворить женщину. В момент, когда дискуссия переросла в соревнование между ирландцами и итальянцами относительно того, чья команда предложит более вульгарную позу, Ида схватила за руку мужа, чуть было не выдвинувшего собственный, пикантный, на его взгляд, вариант совокупления.

Затем растянувшийся в беспорядке эскорт гостей проводил молодоженов в их новую, находившуюся в нескольких кварталах от ресторана квартиру, которую родители Гарри сняли со скидкой, поскольку накануне в ней было совершено ограбление, детали которого упорно скрывали от Марчеллы ради ее же благополучия.

Всю дешевую обстановку для этой квартиры выбирала на свой вкус мать Гарри, и Марчелла чувствовала себя каким-то заблудившимся странником

или временным постояльцем в этой своей новой квартире. Не успели молодые закрыть за гостями дверь, как Гарри смачно и звучно рыгнул.

Строго посмотрев в его сторону, Марчелла сказала:

— Очень романтично!

— Извини, — ответил он, направившись в спальню. Обиженная тем, что он даже ни разу не обнял и не поцеловал ее, она аккуратно снимала с себя взятое напрокат платье. Стоя на старом, выложенном черно-розовыми плитками полу, она расчесала свои волосы и дотронулась до лица руками. Надев новую ночную рубашку, она вошла в спальню, где уже находился Гарри, который лежал на кровати в белоснежной майке и трусиках, которые, очевидно, его мать специально купила ему для этого торжественного случая.

Присев на кровать, Марчелла смотрела на неподвижное тело Гарри.

— Ты не хочешь принять душ? — спросила она.

— Я очень устал, — ответил он, зевая. — Ты забыла о том, что утром мне нужно идти на занятия. Я же буду учиться на курсах бухгалтеров.

— Великолепно! — сказала она и прилегла рядом. Но он даже не пошевельнулся в ответ. — Сегодня мы в первый раз наедине друг с другом, не считая того дня, когда… — Она остановилась, не закончив фразу. Может быть, было не совсем тактично напоминать ему об этом воскресном дне несколько дней назад, события которого и привели их именно к такому финалу. — Сейчас мы можем делать все, что нам заблагорассудится. Ведь мы теперь взрослые!

— Да, это уж точно, — прохрипел Гарри. Марчеллу охватила паника. Ничего хорошего ей не добиться до тех пор, пока она сама не заведет его хорошенько! Придвинувшись к нему поближе, она скользнула руками под его майку. Он должен оживиться! Нужно побороть его плохое настроение, разговорить его так, как это удавалось ей со своим усталым и раздраженным после тяжелого трудового дня отцом. Сняв с себя ночную рубашку, она легла, положив свою полную грудь прямо около его лица. Гарри втянул в открытый рот сосок и начал его лизать так, будто это была ягода. Эти первые легкие покусывания подействовали на нее возбуждающе. Запустив руку в его трусы, она стала гладить его член, чувствуя горячее и учащенное дыхание Гарри.

— Продолжай делать то же самое, — прошептала она. Повернувшись на спину, чтобы ему было удобнее целовать другую ее грудь, она стала снимать с него трусы. Грузный и потный, со вздыбленным между ног членом, он вскарабкался на Марчеллу.

— Сначала погладь меня там, внизу, Гарри, — прошептала она. — Нужно меня подготовить…

Опустив руку, он грубо стал прикасаться рукой к ее промежности.

— Поласковей, пожалуйста, — умоляла она.

— Можешь ты замолчать хотя бы на минуту? — взорвался он. Выключив боковую лампу, а затем, засунув руку под одеяло, он грубо вонзил в нее два пальца.

— Мне больно! — закричала она. Выдернув пальцы, он прошипел:

— Хватит указывать мне, что делать, черт побери! Ты что, думаешь у меня до тебя были другие женщины? Откуда мне знать, как все это делается?

Едва сдерживая слезы, она шептала:

— К каждой женщине требуется свой подход, Гарри. Иногда мне хочется почувствовать…

Он снова резко вонзил в нее пальцы, и она почувствовала такую острую боль, будто ее резали на куски. Он намеренно причинял ей боль, и она догадывалась, что это доставляет ему истинное наслаждение. Навалившись на нее своим грузным телом и пригвоздив ее к кровати, он попытался овладеть ею. Но она сжала ноги, препятствуя его натиску.