Жених моей бабушки

– Слышь, Дим, забирай этот чёртов сундук, и вали отсюда! – я очень разозлилась.

– А я не могу, сестрёнка. Этот, как ты говоришь, чёртов сундук завещан тебе. Именно тебе.

Димка не без труда задвинул в мою дверь сундук, массивный, из тёмного, почти чёрного дерева, оббитого металлическими полосами и заклёпками. Я могла бы легко поместиться в этом сундуке. Я попыталась вытолкнуть сундук, но он не поддавался. Сундук крепко застрял на пороге.

– Я

же сказала – забирай! Мне он не нужен! Дед завещал тебе дом, так забери и это – мне от него ничего не надо!

– Нет. Не заберу. В завещании сказано – «завещаю мой сундук моей любимой внучке Бланке», – Дима изобразил, причём весьма похоже, голос деда. – Так что я тебе его привёз. Распишись. А потом что хочешь с ним делай. Хочешь – выбрось на помойку, хочешь – сожги, но сначала – распишись, что я отдал его тебе.

Димка впихнул всё-таки сундук в мою квартиру, и стоял на пороге, протянув мне бумаги. Дверь по-прежнему была открыта нараспашку, и вышедшая на шум соседка, которую я терпеть не могла, с любопытством вытягивала шею, без зазрения совести заглядывая ко мне домой. Я захлопнула дверь. Ненавижу любопытных соседей!

Злая на брата, соседей и весь мир, я ругалась с братом, просила, угрожала, даже пыталась дать денег, чтобы Димка увёз сундук, но он был непреклонен. В конце концов, Димка признался, что поклялся деду привезти сундук мне и оставить его, как бы я ни сопротивлялась. Именно за это дед завещал ему дом.

Устав ругаться с братом, я подписала бумаги. Димкина физиономия тут же исчезла за дверями. А вот сундук – остался. Он был непривычно тёмным пятном в моей светлой, недавно отремонтированной квартире. Ладно, подумала я, сама выброшу, лишь бы не видеть Димкину рожу. Мы с братом не особо ладили, и у меня были на то веские причины.

Было уже очень поздно, около одиннадцати ночи. Идти и тащить это дурацкий сундук на помойку у меня не было никаких сил – он был очень тяжёлым, и я не представляла себе, как смогу вытащить его из квартиры и дотащить хотя бы до грузового лифта. Плюнув, я оставила сундук в коридоре и отправилась спать.

Спала я неспокойно, постоянно просыпалась, будто ходила между миром снов и явью. Сны или что-то, что ловило меня на этой призрачной грани, были странные, яркие, но помню я только деда. В ту ночь он снился мне таким, каким был в моём детстве.

Дед умер полгода назад, оставив такое странное завещание, что все родные всерьёз думали, что старик рехнулся перед смертью. Все, кроме меня. Я видела деда накануне, и он был в себе. Только весел был необычайно, всё подшучивал надо мной и по-прежнему смотрел с обожанием, как всегда. Вот только дом свой и всё своё имущество дед завещал моему брату, Диме, а мне оставил лишь старый сундук. Чудно.

Как бы я ни злилась на деда, сундук выбросить не смогла. Что бы ни было у него на уме, он доверил этот сундук мне. И значит, у деда были на то причины.

Надо бы, конечно, открыть сундук и посмотреть, что там, но я не могла себя заставить это сделать.

Сундук был табу. С самого детства дед строго-настрого запрещал мне совать туда свой любопытный нос.

Прошло чуть больше недели, а сундук всё также стоял в углу коридора. Он уже перестал мозолить мне глаза, и странным образом стал частью моей квартиры.

Вечером в субботу раздался звонок в дверь. Никаких гостей я не ждала. Открывать не хотелось, мелькнула мысль притвориться, что меня нет дома, но я открыла дверь.

За дверью был Дима. Пускать я его не хотела, и он мялся на пороге.

– Привет, сестрёнка!

Он усиленно делал вид, что всё в порядке, но я слишком хорошо его знала. Что-то было не так.

– Ну привет. Чего пришёл?

– Ты что, родного брата даже чаем не угостишь?

– Чай ты и дома мог попить. Говори, что надо. У меня планы на вечер.

– Дедов сундук… – Дима замялся, – Ты ведь его не выкинула?

– Ну это же мой сундук, братишка! Какое тебе дело до того, что я сделала со своим сундуком? Как мне помнится, тебе достался дедов дом.

– Да. Ты не могла бы… Отдать мне этот сундук?

– С чего это? С чего вдруг такой интерес к старому, обшарпанному сундуку?

Дима побледнел, и я заметила, как задрожали у него руки.

– Ну… Просто продай мне его. Сколько ты хочешь за него?

Я усмехнулась.

– Сундук не продаётся, брат. Ни за какие деньги. Даже за цену всего дедова дома.

– Послушай, мне нужен этот чёртов сундук! – Дима нервничал, голос его дрожал и срывался. – Забери дом, только отдай сундук! Они меня просто убьют, если я не отдам им этот сундук!

– Кто «они»? И почему они знают о сундуке? Похоже, без чая ты не обойдёшься… – я кивнула, – Заходи, я чайник поставлю.

Дима кивнул, дрожащими руками закрыл дверь и торопливо снял обувь и куртку.

Чайник вскипел быстро. Я бросила чайные пакетики в две чашки и плеснула кипятка. Достала печенье к чаю.

– Давай, рассказывай всё по порядку. Только без вранья.

Дима согревал озябшие руки о чашку, и я видела, как он успокаивался. Конечно, он поступил со мной как последняя сволочь, но всё же он был моим младшим братом.

– Они пришли ко мне через два дня после того, как я переселился в дом деда. Сначала это была девушка. Она появилась из ниоткуда, в дикий ливень и грозу – попросилась в дом. Я впустил её, жалко было выгонять в такую погоду. К тому же она была такая милашка… Пока я грел чайник, она ходила по дому. Это уже потом я понял, что она что-то искала. Она всё выпытывала у меня о старинных вещах в доме, например, шкатулках, сундуках… Я-то дурак, думал, что это просто любопытство. Сказал, что ничего такого в доме нет. Она сразу же ушла, прямо в дождь, глядя на меня, как на пустое место. А потом… – голос брата дрогнул. – Потом ко мне стали приходить разные люди. Им всем был нужен сундук деда.