Чтение онлайн

Но Майкл, обняв ее за талию, притянул обратно, ждать, пока он опять будет готов для нее. Ей было стыдно, как быстро ее тело отзывалось на его желания.

Бормотание Джимми во сне разбудило ее. Было жарко, одна рука у нее занемела: та, что лежала под Майклом, его голое плечо и рука лежали на ее груди. Он спал на животе, отвернув от нее лицо.

Луны не было, но при свете из кухни они были хорошо видны. Джимми не должен застать их так. Лорел выскользнула из-под руки Майкла. Майкл не шелохнулся. Лорел собрала одежду и оглянулась от дверей на мужа.

Ей следовало ненавидеть его за сегодняшнее, но ненависти не было. Наоборот, уменьшилось чувство одиночества.

Брось, Лорел, он не любовью с тобой занимался. Больше походило на изнасилование. Она сопротивлялась ему, боролась… но не слишком сильно, только вносила волнующую привлекательность. Ты знала, на что шла. Завтра для него это не будет значить ничего.

Грязная посуда так и стояла в раковине, и когда она вытащила тарелки, из кухонного окна увидела свое отражение: волосы растрепаны, под глазом набухал синяк. Забеременеет ли она? Лорел выключила свет, приняла три таблетки аспирина и легла в свою кровать.

Дорогая Лорел,

Задержалась с ответом, потому что пишу уже второе письмо. Папа застукал, когда я писала первое — и порвал. Я старалась объяснить ему, что ты вернулась в свою семью, но он не захотел ничего слушать и ушел. Думаю, все-таки, ему полегчало, но ты же знаешь его — виду не покажет ни за что. И еще — никак не могла придумать, что написать. Гадала, что мы сделали не так, почему ты оказалась способна на такое. Я вся из-за тебя переволновалась. Но папа уверял, с тобой все в порядке.

Золотко, теперь про твоего папу. Ты всегда была послушная девочка, спокойная, задумчивая. Мы так гордились тобой. Когда у нас родился не сын, папа все надежды вложил в тебя. Ты для него была всем. Он огорчался, когда ты уехала работать так далеко. Но когда вышла замуж за католика, сердце у него почти разбилось. А потом ты бросила ребенка — последняя соломинка. Думаю, к Майклу он бы притерпелся, но это… Я видела, как: он смотрел на фото Джимми. Ничего не сказал, но все-таки, не порвал.

Страховая компания перейдет к твоей кузине Кенни, совсем скоро папа уходит от дел. Он все оставил Кенни, хотя я считаю это несправедливым. Но после того как увидела особняк Майкла в Таксоне, то подумала, тебе, наверное, все равно не нужно. Тебе привет от тети Берты.

Все смотрю и смотрю на ваши фото — твое и Джимми. Ты такая худенькая, а Джимми настоящий милашечка. И такой крупный для своего возраста. Молюсь каждый вечер, чтобы папа сдался и хотя бы мне позволил съездить и повидать вас.

Не знаю, знаешь ли ты, но папа нанимал детектива, когда мы ездили в Денвер после твоего побега. Детектив написал папе через два месяца, но письмо мне папа прочитать не дал. Только сказал — детектив пишет, с тобой все в порядке, ты не в беде. Сказала, надо сообщить Майклу, но он выругался и все. Сама хотела написать Майклу, но что? Письма-то я не читала.

Пожалуйста, напиши мне, не жди на этот раз два года. Я рада, что ты вернулась в семью.

С любовью, мама.

Если тебе трудно вспомнить прошлое, обратись к врачу. А у дантиста ты давно была?

То ли плакать, то ли смеяться, Лорел не знала. И она и поплакала, и посмеялась, сидя на бугристой кушетке с письмом в одной руке и пузырем льда в другой: она прикладывала его к опухоли на щеке.

Отрывочные ниточки — Кенни, тетя Берта, страховой бизнес — не означали для нее ровнешенько ничего. Но гораздо хуже была тоска по этим двум людям — ее родителям. Мама и папа. Как они нужны ей сейчас! Но они оставались недосягаемыми незнакомцами.

Ее отцу известно, где она провела эти два

года. Занималась она чем-то таким ужасным, что он даже ее родной матери не открыл. Чем же? Сидела в тюрьме? Нет. Тогда она не потерялась бы. Проституция? Господи, только не это!

Если она позвонит ему, откроет ли он, что разведал детектив? Нет. Не поверит, что она сама не знает. Из постскриптума Лайзы было очевидно, что не верит и она.

Конечно, можно будет просто положить трубку, он-то не ударит ее, не то что Майкл прошлой ночью. Но то боль физическая. Отказ отца ранит ее по-другому, глубже. Она свернулась на кушетке, подложив лед под щеку, рассматривая телефон, стоявший на полу, рядом со стереопроигрывателем.

Телефон зазвонил.

Сначала Лорел даже ушам не поверила. Но на втором звонке торопливо соскочила поднять трубку, боясь как бы звонки не разбудили Джимми. Неужели ее страстное желание передалось, и отец…

Нет, нет, скорее всего, предлагают крышу для патио или плавательные бассейны…

— Деверо…

— Газельи Глазки?

— Харли?! — от одного его голоса ей полегчало. — О, Харли!

— Э, да ведь я только сказал — Газельи Глазки! — голос его смеялся.

Сколько миновало дней с тех пор как она последний раз слышала его смех?

— До чего ж приятно слышать тебя! А как ты узнал мой номер?

— А ты теперь в телефонном справочнике. Разве не знала?

— Нет. Ну как же я рада! Где ты?

— На заправочной станции в Глендейле. Только что заключил крупную сделку и уже уходил, да подумал про себя… Интересно, есть ли еще леди в беде, для которой надо убить дракона или еще что-то такое. Тут случайно и вспомнил про тебя. Как, не водятся там поблизости драконы, а?

Чудесный нелепый Харли!

— Пока что не наблюдается. Но помощь мне нужна, если не устал оказывать мне услуги. Хочу съездить на дорогу, где ты меня подобрал. Ну на ту, которая ведет на ранчо, где… ты жил.

— А когда?

— Прямо сейчас. Мой дом найти сумеешь?

— А у меня адрес, вот тут. Ладно, через четверть часика у тебя.

Лорел помчалась в ванную, подкрасила губы, причесалась, осмотрела щеку. Опухоль спала, но синяк сменил цвет на багровый, став еще безобразнее. Что сейчас делает Майкл? Раскаивается о прошлой ночи? Утром он ушел до того, как она проснулась.

Она разбудила Джимми, одела его, улыбаясь про себя. Приятно снова повидать Харли. Когда старенький синий пикап затормозил у ее дома, Лорел вышла встретить его. Джимми тянулся в хвосте.

— Привет, погубитель драконов!

Пыльная кабинка, знакомый запах бензина, она опять сидит рядом с Харли. Как тем апрельским утром, но теперь у нее на коленях сын.

— А зачем туда? Не то чтобы я так уж рвался знать. Как-то так выходит, что когда я рядом с тобой, жизнь — одна сплошная тайна. — Неотразимая усмешка под жесткими кудрявыми усами, длинные баки, растянутая майка и выгоревшие джинсы…

Он перехватил ее изучающий взгляд, и усмешка расплылась в улыбку; потянувшись, он дотронулся до синяка на ее щеке.

— Похоже, дела в семье идут буйно.

— Ты, наверное, не поверишь, если я скажу, что на дверь налетела?

— Э… нет, скорее всего.

— Отчего мужчины такие бешеные, Харли?

— Оттого что — честняги.

— Ну уж!

— Мужчина бьет тебя, и понятно — довела! Ясно, что к чему. Но лично я никогда руки на женщину не поднимал. Не то чтобы не хотелось, но женщин надо принимать, какие они есть — лукавые, хитрые, опасные и скрытные. Все до единой.

— Даже я?

Харли закурил, покосился на дым, плывущий мимо его ресниц.