Жена для Главы Ковена

Лорд Кивали Сияющий был мужчина видных статей. Широкие плечи облегал шитый по последней моде камзол, который подчеркивал узкую талию мага. Он, как и было принято среди магов Дара Огня носил свои длинные льняные волосы завязанными в хвост. Лицо его было будто высечено из камня. Гордый нос с чуть заметной горбинкой, зачастую прищуренные глаза цвета аквамарина, высокий лоб и четко выраженная линия губ

делали его неотразимым для многих леди.

Однако темный, с неровными краями шрам, шедший через левую щеку к виску часть из них отпугивал.

– Жаль, – подумал Лорд, – не самую большую. Он вздохнул. Мужчина его возраста, по нашему ему под пятьдесят, одинокий, был лакомым кусочком. Все же знают, что маги живут долго, и почти не стареют.

Нет, Кивали любил женщин, до Леди Лоранс Сияющей любил безмерно. Встреча же с ней изменила все. Он, одиночка по-большому счету, женился и зажил семейной жизнью, удивляясь себе.

И было счастье.

Он выпрямился и посмотрел в окно. За окном роскошествовал сад, с иноземными растениями, цветами и удивительными деревьями. Кивали отвернулся. Не мог он видеть эту красоту, с того самого дня, когда она ушла, его Лоранс… И если бы не маленькая Самонет, их единственный ребенок, испепелил бы в одночасье.

Кстати, где она?

За завтраком они чуть не поссорились. Суровый маг обожал малышку, а она веревки из него вила. Но просить на день рожденья перо феникса?!

Мало того, что поди его найди, так ведь и писать им неудобно.

Сумрачное лицо Лорда озарились улыбкой, стоило только вспомнить о дочери.

– Вот вырасту, и убегу от вас, убегу, – зло сжимала кулачки леди Самонет Кивали, будущая герцогиня Лонельская.

Она топнула ножкой, обутой в расшитый жемчужинками башмачок.

Мала была еще, и никто из семьи не измерял до сих пор магический потенциал девочки.

А он был высок, аномально высок. Бывает.

И в другое время лорд Кивали только порадовался бы. Еще бы, единственная дочка может, со временем, конечно, занять его место. А может быть, даже попасть в Совет Ковена всей Латорны, кто знает.

Но ведь как оно бывает? Судьба вносит свои коррективы, не взирая на наши желания. И все мы это знаем.

А в это самое время Тася лежала в ванне, отмокала после трудового дня на морозе. Торговля дело такое. Мороз не мороз, а клиента упускать нельзя, особенно когда завоз товара из Турции.

Нежила свое уставшее и уже не такое молодое тело в пенных шапках, погружалась с головой, и на лице у нее появилась непроизвольная улыбка хорошо поработавшего человека, наконец попавшего в нирвану.

Противные мысли, временами донимавшие, попытались и тут пробиться в ее сознание, не давая полностью расслабиться.

Тридцать пять лет. Одна как перст.

Тася, не давая мыслям ни единого шанса, повторяла

– Ну и пусть,

что я одинока. К лучшему. Ну и пусть.

Еще разок погрузилась она в теплую, ароматную воду, пахнущую розовым маслом и бодрящим апельсином.

Тут послышался глухой удар, всплеск, и в ванну свалилось, судя по всему, килограмм эдак пятнадцать.

Вода, следуя закону Архимеда, в нужном литраже выплеснулась на пол, а Тася чуть не захлебнулась, но обошлось.

Задыхаясь, она села.

– Приняла ванночку. отдохнула, спасибо дорогим соседям.

Соседи Тасе попались и правда дорогие. Уже два раза она красила да белила, а они упорно заливали Тасю ежесезонно. Денег с них не возьмешь, им только на бутылку и хватало.

Правда, тихо пили, культурно. И здоровались, и сумки с магазина могли помочь донести.

Она посмотрела на потолок, и увидела, что он девственно чист и сух, и даже куска штукатурки не отвалилось.

– Тогда что это было? Явно что-то свалилось оттуда, и прямо в воду. – удивилась Тася, и на всякий случай ощупала дно ванны руками. Там не было ничего.

– Экие странности в доме Облонских, мда – неожиданно всплыли, пусть и несколько переиначенные строки.

Она поднялась, потянувшись за халатиком, который висел на икеевском крючке у двери.

Халатик упорно не снимался, и, казалось, обрел некую плотность.

Тася встала во весь рост, и дернула уже как следует.

Халатик не сдавался.

Тут Тася вылезла из ванны, вплотную подошла к непослушной вещи и сняла с крючка.

Халатик снялся легко, но и все, в руки к ней не шел, как будто кто держал.

Тася потянула его на себя сильнее, и он упал вниз, открывая ее изумленному взору головку девочки с льняными кудрявыми волосами, страшно испуганную, с закрытыми глазами, скорчившуюся на теплом коврике.

– Это с каким же сиропом я пила капучино? Уже видения начинаются, и слуховые галлюцинации пошли. Нет, надо завязывать с кофе.

Чай, только чай! – Тася закрыла глаза, вернейшим способом ущипнула себя за крутой бок, и взвизгнула от боли.

Не сплю, точно.

Она осторожно подняла веки, и увидела два глаза аквамаринового цвета, которые в упор смотрели на нее, и из них катились слезы.

Тася детей любила, наверное. Своих вот не было. По молодости ошибка вышла, да что там вспоминать.

Перед ней сидела настоящая, живая девочка, невесть как попавшая в ее ванную.

Тася протянула руку к халатику, за который девочка вцепилась двумя ручками, ноготки которых были покрыты лаком нежно-сиреневого тона.

– Отпусти халат, детка, – сказала она как можно мягче, но голос звучал хрипло, срываясь на визг. Стресс давал себя знать.

Ребенок неожиданно сел ровно, потом встал, и оказался не такого уж маленького роста, как она сначала подумала.