Жена для чародея
Шрифт:
– У меня был мистер Фитцледж. Он учил меня обязанностям хозяина замка Ледж.
– Но вам было не больше двенадцати лет!
– Десять с небольшим. Но я быстро повзрослел.
«Слишком быстро», - подумала Медлин, глядя на морщинки у глаз, жесткие складки, идущие от носа к углам губ, - все эти следы забот и печалей, благодаря которым Анатоль выглядел старше своего возраста. Она никогда не встречалась с Линдоном Сентледжем, но могла лишь презирать человека, который столь эгоистично замкнулся в своем горе, презрев свой долг и своего ребенка.
Очевидно,
– Он делал все, что мог, покуда силы не оставили его. Иногда он помогал Фитцледжу и крестьянам. Дело в том, что отец славился умением находить потерянные вещи. Единственное, чего он никак не мог найти, - своего потерянного сына.
Анатоль пытался шутить, но взгляд его оставался печальным. Медлин смотрела в его глаза и видела Анатоля ребенком - одиноким, заброшенным, подавленным ответственностью, слишком большой для его возраста, мечтающим о том, что дверь библиотеки, наконец, для него откроется. Однако этого так и не случилось.
Медлин хорошо понимала его боль. Ее родители тоже никогда не были ею довольны, и она всегда чувствовала, что им хотелось бы иметь другую дочь вместо Медлин с ее любовью к книгам, излишне дерзким языком и огненно-рыжими волосами.
Она нежно положила руку на ладонь Анатоля - без единого слова, впервые в жизни понадеявшись на молчание.
Анатоль уставился на ее руку, словно этот жест утешения, был ему незнаком. Потом медленно, один за другим, переплел свои пальцы с ее пальцами.
– Медлин, я… - начал он и умолк. Лицо его исказилось болезненной гримасой.
– О черт! Вчера ночью…
Он снова умолк, и лицо Медлин вспыхнуло. То, что произошло в спальне, и то, чего не произошло, - было слишком болезненным предметом для них обоих.
Поэтому Анатоль заговорил о другом:
– Простите меня за все. За то, что я вышвырнул вашего друга француза. Я просто с ума сошел от ревности. Ведь у меня нет таких изысканных манер, и я никогда не годился для званых вечеров и тому подобного времяпрепровождения.
– Я тоже, - сказала Медлин. Поймав его недоверчивый взгляд, она быстро закивала:
– Это правда. Я всегда умудрялась сказать что-нибудь не то. Меня с позором выставляли с куда более пышных приемов, чем ваш, мистер Сентледж.
Он улыбнулся.
– И я не хотела оскорблять ни вас, ни вашу семью.
– Это неважно.
– Нет, важно. У вас и так напряженные отношения с родственниками, а я только подлила масла в огонь. Мне не следовало говорить, что я не верю в легенду об Искателе Невест.
– Почему? Это просто глупая сказка. Иногда я и сам в нее не верю.
Медлин должна была бы обрадоваться, ведь она сама хотела видеть Анатоля менее суеверным, более просвещенным. Почему же тогда его слова наполнили ее душу странной печалью?
– В легендах есть одна опасность, - подумала она вслух.
– Какая?
– Иногда… - Она запнулась. Трудно было признаться даже самой себе.
– Иногда
Он поднес ее руку к губам, прикоснулся поцелуем к нежной коже, и ее сердце бешено забилось, хотя, может быть, в этом не было ничего разумного.
– Наверно, мы мало старались, - сказал Анатоль.
– Наверно, даже легенда нуждается в помощи смертных.
– Возможно. Но вы должны признать, что это довольно трудно сделать, если я запираюсь в библиотеке, а вы… вы слишком часто исчезаете в том мире, куда мне нет доступа.
– Я хотел бы показать вам этот мир, Медлин. Есть много такого, чего вы никогда не видели.
– Например, старое крыло замка?
– с надеждой спросила она.
– Нет, к черту старое крыло! Я говорю о земле, в которой куда больше магии, чем в иссохших костях моего предка. Туман стелется над холмами, словно пар из котелка, в котором колдун варит волшебное зелье. В сильный шторм морская пена похожа на табун диких белых коней. Скалы в лунном свете…
Медлин никогда не слышала, чтобы Анатоль говорил с таким чувством, но он уже смущенно умолк.
– Наверное, это звучит глупо. Я не умею говорить о подобных вещах.
– О нет, вы говорили так красиво и вдохновенно! Слова поэта, глаз художника, лицо воина. Волнующее сочетание!
– Прошу вас, продолжайте, - попросила она.
– Было бы лучше, если бы я просто мог взять вас с собой.
– Мне бы тоже этого хотелось. Но у вас не хватит терпения, если я буду трусить сзади на пони или на той старой кобыле, а на большее я не способна.
Нахмурившись, Анатоль задумался.
– Есть другой способ, - сказал он, наконец.
– Если бы вы только могли поверить, что со мной будете в безопасности. Вы можете довериться мне, Медлин?
Довериться ему? Однажды он уже это говорил… но сейчас о том же умолял красноречивый взгляд его глубоких темных глаз, тепло его рук, обвивавших ее талию. Она понятия не имела, что он задумал… да это было и неважно.
– Да, милорд, - прошептала Медлин, с изумлением осознав, насколько она доверяет Анатолю Сентледжу. Настолько, что готова последовать за ним куда угодно.
Все предостережения Ива де Рошенкура были забыты.
16
Чалый конь скакал галопом по берегу, разбрасывая копытами песок и морскую воду. Пена прибоя разбивалась о его сильные ноги. Медлин сидела в седле перед Анатолем, чувствуя, как под ней ходят стальные мускулы скакуна, крепче прижимаясь к груди мужа.
Анатоль выбрал для прогулки самого смирного мерина, примечательного более своим добронравием, нежели резвостью. Тем не менее, взглянув на крупного коня, Медлин испугалась, что он все равно окажется для нее слишком быстрым. Впрочем, Анатоль не дал ей времени на размышления. Он посадил ее перед собой и увлек в свой мир, в мир вересковых пустошей, острых скал и безбрежного неба.