Чтение онлайн

– Я не подхожу ни для того, ни для другого. И не хочу. Ничего, кроме титула, милорд.

– Вам нужен только титул? – спросил вельможа после паузы, как будто ему в голову пришла какая-то мысль. – Ничего определенного? А титул графа вас удовлетворит?

– Как ваша светлость может это предлагать? В Англии нет графов.

– Зато они есть во Франции.

– Это я знаю. Их там много – и у многих нет средств, чтобы поддерживать свой титул.

– При чем тут средства? Человеку с вашими способностями титул поможет приобрести средства. Можете стать

графом. Французский граф – все равно граф. Подойдет вам такой титул?

Свинтон задумался.

– Может, и подойдет. Ваша светлость считает, что может получить для меня такой титул?

– Я уверен в этом. Тот, кто имеет право даровать такой титул, мой личный друг. Не нужно уточнять, что это правитель Франции.

– Я это знаю, милорд.

– Что ж, мистер Свинтон если вы скажете, что вас удовлетворит титул графа Франции, вы его получите в течение недели. Потребуется еще меньше времени, если вы согласитесь сами поехать в Париж.

– Милорд, я с радостью совершу это путешествие.

– Тогда достаточно. Заезжайте ко мне завтра. Я напишу письмо, которое не только представит вас императору, но и введет в ряды французского дворянства. Приходите к десяти утра.

Вряд ли стоит говорить, что Свинтон проявил пунктуальность; и в тот же день с сердцем, полным радости, отправился прямо с Парк Лейн в Париж.

Не меньше радовался и его патрон, такой дешевой ценой расплатившийся за прелюбодеяние. Оно могло стоить ему уничтожающего скандала.

Меньше чем через неделю Свинтон вошел в виллу на Южном берегу с патентом на графский титул в кармане.

Если миссис Гирдвуд и испытывала в своей жизни удивление, то это было, когда мистер Свинтон появился в отеле Кларендон и спросил, не согласятся ли она и ее девушки посетить прием у лорда…

Прием состоится в резиденции лорда на Парк Лейн.

Вдова торговца дала согласие, не посоветовавшись с девушками; после этого пришло приглашение на красивой бумаге с хорошо известным гербом.

Миссис Гирдвуд вместе с девушками отправилась на прием; на голове и плечах Джули сверкали бриллианты на двадцать тысяч долларов.

В остальных отношениях они были одеты так же, как остальные дамы, присутствовашие на приеме; а среди них были самые благородные в стране.

Что касается внешности, американские леди могли не стыдиться и джентльмена, которых их сопровождал. Для них он был всего лишь мистером Свинтоном, и миссис Гирдвуд испытала еще один шок, когда благородный хозяин, подойдя к ним, обратился к нему «мой дорогой граф» и попросил представить его дамам.

Разрешение было милостиво дано; и впервые в жизни миссис Гирдвуд была окружена подлинными аристократами.

Невозможно было ошибиться в этих людя, носивших все титулы, занесенные в «Книгу Берка». И теперь уже невозможно было усомниться в том, что мистер Свинтон – действительно «кто-то».

– Он граф, это точно, – рассуждала про себя миссис Гирдвуд. – Не лорд; но он никогда и не называл себя лордом. Но

граф – это то же самое. Или почти то же самое.

– К тому же есть графы с богатыми поместьями – гораздо богаче, чем у многих лордов. Разве мы о таких не слышали?

Этот вопрос она задала шепотом Джули после представления величественному хозяину.

Но Джули не имела возможность ответить, потому что благородный хозяин был так снисходителен, что принялся беседовать с ней; и беседовал так долго, что граф как будто начал ревновать. Словно заметив это, его светлость отошел, чтобы проявить вежливость по отношению к двадцати другим изумительным молодым леди, украсившим его прием.. И на весь остаток вечера Гирдвуды были предоставлены вниманию графа.

Прием продолжался всего два часа, начался в десять и кончился в двенадцать, подавали легкую закуску, которая с трудом могла сойти за ужин.

Как следствие граф де Вальми (таков был отныне титул мистера Свинтона) пригласил дам на более существенный ужин в одном из модных ресторанов на Пикадилли. Здесь они встретились с другим графом, с тем самым, с которым познакомились за обеденным столом мистера Свинтона и который на этот раз пришел без графини. Вместе они привели еще два приятных часа.

Даже Корнелия наслаждалась, хотя и не обществом двух графов. Она встретила на приеме джентльмена – мужчину, который по возрасту годился ей в отцы, – но с благородным характером и добрым сердцем, которому девушка сочувствовала. Они поговорили. Корнелия забыла о разнице в годах и хотела новых разговоров. Она разрешила новому знакомому навещать ее, и это помогло ей не чувствовать себя одинокой, когда граф де Вальми все внимание уделял исключительно ее кузине, а женатый граф оживленно беседовал с тетушкой.

Шампанское и мозельское оказались превосходны; миссис Гирдвуд с удовольствием пила и то и другое, ее дочь тоже.

Графы оказались живыми собеседниками – особенно тот, котого они так долго называли мистером Свинтоном и который больше не заботился о своем инкогнито.

Миссис Гирдвуд теперь испытывала к нему материнскую любовь; а Джули смягчилась при мысли о том, что может стать графиней.

“Что может быть лучше и приятней?” – думала она, повторяя слова матери. Знатная графиня, красивый муж граф, дорогие платья и бриллианты, кареты и много денег, – все то, что делает титул особенно желанным!

И как здорово будет самой устраивать приемы – и не только в Лондоне, но и в Нью-Йорке, на Пятой авеню!

Она сможет приехать в Ньюпорт в самый разгар сезона; и смотреть на всех этих Дж., и Л., и Б. свысока; заставить их завидовать ей, когда она будет говорить им в лицо “графиня де Вальми”!

Что с того, что она не любит графа до умопомрачения? Она будет не первой – таких миллионы, кто смирил стремления сердца ради приличного брака.

Именно в таком настроении застал ее Свинтон, когда – теперь уже подсвоим подлинными именем – повторил свое предложение.