Чтение онлайн

Верните ему его работу.

Что-нибудь еще?

Могу я вас кое о чем спросить?

Конечно.

Вы женаты?

Согласно правилам, я не имею права раскрывать личную информацию.

Это объясняет ваш профиль, точнее, его отсутствие.

Да, мне очень жаль. Но мы убедились, что чем меньше человек знает о своем исследователе, тем больше он настроен на сотрудничество.

Значит, я должна вопринимать вас как голос из навигатора?

Так

уже делалось.

Кем, Исследователь-101?

Другим респондентом, разумеется.

Членом семьи?

Я не могу этого ни подтвердить, ни опровергнуть.

Может быть, вы – компьютерная программа? Признайтесь. Я разговариваю с компьютером?

Не могу ответить. Батарея разрядилась.

Ну, надо же. Вы уже Тви-ите. Я знала, что в вас это есть.

Если мне нужно уйти, должен ли я написать “мне нужно уйти” или просто “ушел”? Я не хочу быть невежливым. Каков протокол?

Можно просто ДС – “до свидания”. Или МП – “мне пора”. Что хорошо в чатах, так это то, что там не приняты долгие, затяжные прощания.

Жаль, потому что я всегда был любителем долгих, затяжных прощаний.

Жена-22?

Жена-22?

Вы офлайн?

Я затягиваю наше прощание.

Элис Бакл

Образование Университет Массачусетса

День рождения 4 сентября

Нынешний работодатель Начальная школа Кентвуд

Семья Уильям, Питер и Зои

Работа Старается не превратиться в камень

О себе Минуты тянутся как годы

Генри Арчер – Элис Бакл

Замолчи наконец, кузина – мы уже поняли, что в Калифорнии несколько месяцев не было дождя!

4 минуты назад

Недра Рао – Кейт О’Халлоран

Ты меня пленила.

13 минут назад

Джули Стаггс

Считается ли это жестоким обращением с детьми, если я привяжу свою дочь к кровати за руки и за ноги ленточками из кукольного набора? Шучу!!!

23 минуты назад

Уильям Бакл

Свободен.

Около часа назад

Уильям уволен. Не получил выговор, не предупрежден, не понижен в должности, просто уволен. В середине рецессии. В середине нашей жизни.

– Что ты натворил? – кричу я.

– Что значит – натворил?

– Что ты сделал такого, что они вынуждены были тебя уволить?

Он выглядит ошеломленным.

– Спасибо

за сочувствие, Элис. Я ничего не натворил. Это просто сокращение штата.

Ага, сокращение тебя за вызывающее поведение. Это твой язык довел тебя до увольнения.

– Позвони Фрэнку Поттеру. Скажи, что ты готов работать за меньшие деньги. Скажи, что ты готов делать что угодно.

– Я так не могу, Элис.

– Уильям, гордость – это для нас сейчас непозволительная роскошь.

– Дело не в гордости. “ККМ” – это вообще не мое. В любом случае, это место не для меня. Так что, может, все к лучшему. Вероятно, это тот звонок, который был мне необходим, чтобы пробудиться.

– Ты надо мной издеваешься? Пробуждений мы тоже не можем себе позволить.

– Не согласен. Мы не можем себе позволить не услышать звонок.

– Ты что, начитался Экхарта Толле [35] ? – кричу я.

– Ну конечно же нет, – говорит он. – Мы ведь с тобой договаривались, что не будем жить сегодняшним днем.

– Мы много о чем договаривались. Открой окно, здесь нечем дышать.

Мы сидим в машине на дорожке у нашего гаража. Это единственное место, где мы можем поговорить наедине.

Уильям заводит машину и опускает стекла. Из динамика сразу же гремит Сьюзан Бойл: “Я мечтала, мечтала когда-то давно…”

– О господи! – восклицает Уильям и выключает магнитолу.

– Это моя машина. Ты не имеешь права решать, что мне слушать, а что нет.

Я снова включаю диск.

“Я мечтала, что любовь никогда не умрет…”

О боже! Да что же это? Теперь уже я выключаю музыку.

– Как же меня достала эта херня, – ворчит Уильям.

Мне хочется срочно включить компьютер и составить новые проекты бюджета, расписать все до 2040 года, но я знаю, что они покажут: учитывая все наши расходы, в том числе два чека, которые мы ежемесячно посылаем нашим отцам, чтобы дополнить их ничтожные пенсии, у нас осталось всего шесть месяцев, чтобы предотвратить катастрофу.

– Тебе сорок семь, – говорю я.

– А тебе сорок четыре, – пожимает плечами он. – И что ты хочешь этим сказать?

– Сказать? Хочу сказать, что тебе нужно начать красить волосы, – говорю я, глядя на его седеющие виски.

– Какого черта я должен красить волосы?!

– Потому что тебе будет невероятно трудно найти работу. Ты слишком стар. Тебе нужно платить слишком много денег. Люди не захотят тебя нанимать. Они лучше наймут 28-летнего, без детей, без кредита на дом, того, кто умеет пользоваться Фейсбуком, Тумблером и Твиттером, и будут платить ему в два раза меньше, чем платили бы тебе.